Чужая маска

– Да если бы я хранил записи по всем делам, мне жить негде было бы, – презрительно говорил он. – У меня дома и так книги на голову падают, места не хватает, а вы хотите, чтобы я старые бумажки складывал и хранил. Дело закончено, подзащитный осужден, кассационная жалоба осталась без удовлетворения, приговор вступил в законную силу – все, мое участие в процессе закончено.

– Но, может быть, вы что-нибудь помните? – с надеждой спросил Стасов. – Какую-нибудь деталь, которая казалась вам важной, но на которую суд не обратил внимания.

– Нет, – пожал плечами адвокат.

 – Я основной упор делал на то, что жена подсудимого не слышала, чтобы он уходил и возвращался той ночью."

"– А она вам говорила, что принимала снотворное и не могла ничего слышать, даже если он и уходил?

– Говорила, а как же, – усмехнулся адвокат. – Но зачем суду это знать?

– То есть сами вы были убеждены в виновности своего подзащитного? – уточнил Стасов.

– Разумеется. Хотя он и мне не признался. Но я же не слепой, материалы следствия видел. Там все четко, не вывернешься.

– Значит, вы как адвокат никаких погрешностей следствия не обнаружили?

– Ни малейших, – подтвердил тот.

 – Ну что вы, следователь был из Генеральной прокуратуры, а оперативники – даже не с Петровки, а из МВД. На совесть сработали, что и говорить.

– Так в чем же вы тогда видели цель защиты, если не могли ничего противопоставить обвинению?

– А мотив? – Адвокат хитро улыбнулся. – Вы думаете, почему дело в МВД забрали и в прокуратуру России? Думали, между обвиняемым и потерпевшим стояли денежные интересы, у них были довольно мощные деловые контакты. А раз денежные интересы – значит, убийство было совершено из корыстных побуждений.

Статья сто вторая, вплоть до высшей меры. А я свою задачу видел в том, чтобы доказать, что убийство было совершено из ревности, то есть по личным мотивам. Это ведь уже совсем другая статья и срок другой.

– И что, про ревность вам сам Досюков сказал? – недоверчиво поинтересовался Стасов.

– Да что вы, – засмеялся адвокат. – Досюков все отрицал, я же говорю, он даже мне не признался. Жена сказала, ну и еще нашлись люди, которые подтвердили, что потерпевший довольно смело оказывал любовнице Досюкова знаки внимания и даже чуть ли не домогался ее в грубой форме.

Да, про домогательства «в грубой форме» было записано и в приговоре, Стасов это помнил. Что ж, с адвокатом ничего не вышло, надо поговорить со свидетелями. Может быть, на них действительно оказывали давление в надежде слепить из Досюкова крутого мафиози и изобразить показательный процесс по делу об организованной преступности? Хотя чушь, конечно, несусветная. Какой крутой мафиози попрется среди ночи лично убивать конкурента? Никакой.