– Эта ситуация не очень разрушает твои финансовые планы?
– Конечно, разрушает, – засмеялся Бокучава. – Но вместо разрушенных планов можно построить новые. Сейчас задача номер один – придумать ловкий и оригинальный рекламный ход, чтобы почитательницы Леонида не были разочарованы, не почувствовали себя обманутыми и дружно перешли к новому имени. Я подумаю, как это можно сделать. Ты можешь не забивать себе этим голову, если, конечно, у тебя самой нет никаких идей. Если же есть, то я с радостью их выслушаю.
– Нет, – покачала головой она. – У меня нет никаких идей, я вообще плохо смыслю в рекламе и маркетинге.
Но я хочу, Нугзар, чтобы ты отдавал себе отчет: в том, что случилось, виноват ты сам. Ты послал журналиста к Лениной матери, не посоветовавшись со мной, ты рассказал ему про то, какие гонорары я требую за новые книги, и вот результат. Если бы Галина Ивановна не узнала про то, что за две рукописи мне заплатили шестьдесят тысяч долларов, она бы не стала поднимать шум, и моя тайна еще какое-то время оставалась бы тайной. Разумеется, со временем я открыла бы ее тебе, потому что Ленин архив не может быть бездонным, рано или поздно он бы иссякнул.
Но у тебя было бы время перестроить маркетинговую политику в отношении этих книг, и появление нового имени прошло бы безболезненно. Ты вспомни, что произошло с Незнанским и Тополем. Сначала у нас вышли книги, написанные Незнанским единолично, потом пошли те, которые они написали в соавторстве, а потом они рассорились и снова начали писать поодиночке, но отличные книги, которые они написали вместе, сделали свое дело, создали этим авторам репутацию, и их по-прежнему с удовольствием покупают, хотя поодиночке они пишут намного хуже.
И в моем случае ты мог бы придумать что-то подобное, заказать несколько статей в популярных изданиях, где рассказать читателям, что свои романы Леонид писал в соавторстве со мной, придумать душераздирающую историю о том, почему я скрывала свое авторство и свое лицо, такую историю, чтобы женщины-читательницы прослезились. После этого они прекрасно покупали бы книги, подписанные моим именем. Более того, убедившись в том, что новые книги ничем не отличаются от предыдущих, что они не стали хуже оттого, что одного из соавторов не стало, они проникнутся постепенно приятным чувством, что женщина все-таки оказалась талантливее мужчины.
Но, повторяю, все это было бы возможным, если бы ты поступил умно. А ты, Нугзар, поступил глупо. И сам вырыл себе яму. И если Галина Ивановна действительно подаст на меня в суд, мне придется тратить время, нервы, силы, а также, между прочим, деньги на адвоката, и все это по твоей милости. Ты врешь, Нугзар, когда говоришь, что видел и чувствовал во мне некие интеллектуальные глубины. Ничего ты не видел и не чувствовал.
