Чужая маска

– Коротков, – рассмеялась Настя, – когда ты перестанешь быть халявщиком и превратишься в партнера? У меня есть шанс дожить до этого светлого дня?

– Надеюсь, – очень серьезно ответил Юра. – Это произойдет, когда господин Мавроди выплатит народу все, что так успешно у него одолжил.

– Понятно. Значит, мне до самой смерти тебя кофе поить. Ты хоть сахар принеси, халявщик.

– Завтра, – пообещал Коротков. – Принесу обязательно. Давай про Параскевича. Я всю прошедшую неделю совсем им не занимался, столько всего навалилось сразу.

– Ладно, не оправдывайся, вспомни, сколько раз ты меня точно так же выручал.

А мы с Костей Ольшанским на этой неделе занимались любовью.

– Чего?! – вытаращил глаза оперативник. – Ты – с Костей? С чего это? Да ты с ума сошла, Аська!

– Почему? – удивилась Настя. – Нормальная версия, вполне традиционная, не хуже других.

– Фу-ты, – с облегчением выдохнул Юра. – Ты о Параскевиче. А я уж подумал…

– Слушай, твой цинизм переходит всякие разумные рамки. У тебя, как у собаки Павлова, на слово «любовь» только одна реакция. Вот смотри, сексуальный маньяк, я кладу тебе в чашку два последних куска сахару, и теперь сам думай, как мы с тобой будем жить до вечера.

– Ну, Ася, я же сказал, завтра принесу.

– Завтра в десять утра ты сменишься и пойдешь домой спать или побежишь на оперативные просторы преступников искать.

– Слушай, не бери меня за горло, – взмолился Коротков. – Ну хочешь, я прямо сейчас пойду по кабинетам с протянутой рукой и насобираю тебе полкоробки белых ядовитых кусочков?

– Хочу, – кивнула Настя. – Иди и без сахара не возвращайся."

"Коротков покорно взял пустую коробку и вышел. Он знал, что Настя требует сахар не из занудства и пустой придирчивости.

Иногда у нее начинала кружиться голова, и тогда очень хорошо помогал засунутый за щеку кусочек сахара. Кроме того, Настя терпеть не могла, когда какая-нибудь ерунда мешала ей сосредоточиться, а отсутствие сахара вполне могло сыграть роль такой вот ерунды, потому что кофе она пила постоянно, и если перед каждой чашкой ей придется метаться по коридорам Петровки, 38, выклянчивая у коллег и знакомых по два кусочка рафинада, то ничего толкового она не придумает. И ответственность за такое положение всецело лежала на Короткове, потому что не далее как в четверг утром он, сменяясь с суточного дежурства по городу, увидел у Насти непочатую пачку сахару и вспомнил, что жена велела ему купить сахар, а он этого, естественно, не сделал. После бессонных суток он с ног валился, мысль о магазине вызывала отвращение, и он вымолил у Каменской эту пачку под честное слово, клянясь завтра же принести другую. Ну и, конечно же, не принес.

Вернулся он из своего похода с хорошей добычей и с гордостью поставил перед Настей почти полную коробку с сахаром.