В плену снов
Саманте снится один и тот же сон, вернее, один и тот же страшный персонаж – насильник в черном капюшоне. Конечно же она хочет избавиться от наваждения. Но еще больше – понять: почему сон появляется незадолго до того, как случается что-нибудь трагическое? Может быть, он – предвестник драматических событий, а сама она лишь транслирует чужую волю. Но чью?
– Когда вы начинаете понимать во сне, что вы спите?
– У меня был один такой, – сказала она. – Очень давно.
– Правда? И вы смогли сделать с ним что-нибудь?
– Что вы имеете в виду?
– Вы были в состоянии контролировать этот сон? Воздействовать на него?
– Нет. Я просто понимала, что сплю.
– А вы много знаете о сне? Вообще о снах?
Сэм пожала плечами:
– Не очень, полагаю.
– А как часто вы видите сны?
– Обычно?
– Да.
– Ну, не знаю… раз или два в неделю.
– Нет. Вы видите сны каждую ночь. И все люди видят. В течение восьми часов сна у вас бывает от трех до пяти периодов сновидений продолжительностью от десяти-пятнадцати минут до тридцати-сорока минут.
Она следовала взглядом за зигзагообразными линиями, а он по очереди пробегал пальцем вдоль каждой из них.
– Вот эта ровная линия фиксирует работу передней части мозга – немного активности в течение сна.
"– И вы в самом деле можете сделать это?
– Ну, это было бы большой удачей. Если вы сможете осознать, что видите сон, то тогда сможете и контролировать его.
– А как же вы заставляете человека осознать, что он видит сны?
Хэйр показал на серый ящик:
– Этот прибор испускает предельно низковольтный электрический сигнал.

















