В поисках любви

Кхансама Сайяджи оставил гостю расшитый халат, медный таз и кувшин воды, задул единственную лампу и бесшумно удалился, оставив Алекса одного в темном павильоне. Поленившись снять брюки, Алекс сменил рубашку на халат и уселся на диван, дожидаясь прихода обещанной девицы. Сайяджи по крайней мере навязывал ему женщину, а не мальчишку, как однажды произошло в доме его кузена Хидерхана.

Хидерхан сознательно хотел нанести ему оскорбление. Либо он подозревал Алекса в противоестественных пристрастиях, либо намекал, что человек, в жилах которого течет нечистая кровь, должен быть лишен возможности плодить низших существ. Однажды по настоянию Сантамани Алекс согласился посетить Хидерхана, простив ему прошлые прегрешения, и в первую же ночь, проведенную под крышей у кузена, был разбужен мальчиком лет восьми-девяти, залезшим к нему в постель.

«Меня прислал для вашего удовольствия, саиб, мой хозяин, – сказал ребенок. – Обещаю вам, что я чист: я только что принял ванну и был умащен маслами и благовониями… Я – любимец хозяина, саиб, и обучен любовным искусствам».

Алекс возмутился, прогнал мальчишку и в ту же ночь покинул дом кузена, чтобы больше никогда туда не возвращаться. Он так и не объяснил Сантамани, почему так поступил. Матери нельзя было рассказывать подобных вещей о ее собственном сыне. Сантамани не простила ему нежелания мириться с Хидерханом. Алекс пытался поговорить с ней, но она не впустила его в свой дом, ограничившись запиской: «Любишь меня, так люби и моего сына. Положи конец этой распре. Если для тебя невыносимо ночевать в доме Хидерхана, то тебе нечего делать и у меня».

Наверное, Хидерхан лгал матери, и Сантамани не знала, что он собой представляет на самом деле. Хидерхан был коварен, лжив, завистлив, злобен до мозга костей. Алекс всю жизнь только тем и занимался, что разгадывал его коварные замыслы. То была опасная игра, не прекращавшаяся ни на минуту: Хидерхан прятался в засаде, как кровожадный тигр, а Алекс отражал его неожиданные нападения. Но почему Хидерхан пришел ему на ум сейчас? Сайяджи никогда его не оскорбит; если он в чем-то грешен, то лишь в сводничестве, в попытке подсунуть ему новую жену или наложницу, сделать его жизнь более приятной.

Ожидая обещанного, Алекс прилег. Как ни старался он побороть сон, глаза его сами собой закрылись.

«Вот что значит переусердствовать со спиртным…» – успел подумать он. Это была его последняя связная мысль."

"Эмма стояла перед зеркалом в золотой раме и смотрела на свое отражение. Ее взору предстала рослая, стройная, прекрасная ликом незнакомка в воздушном светло-зеленом сари, делавшем ее глаза изумрудными, как джунгли, и такими же загадочными. У нее за спиной переговаривались и смеялись женщины; судя по всему, они одобряли ее новый облик.