В темном-темном космосе

 – Но доктор Шейн собирается уходить. Он хотел бы встретиться с профессором Меллзом.

– Очень приятно, – произнес Меллз, привставая. Сканлан внимательно наблюдал, как профессор и седовласый доктор пожимают друг другу руки. Не раздумывая, он занес доктора Шейна в список подозрительных лиц.

– Митч Моррис тоже настаивает на встрече, – сказала Леона мужу."

"– Впустите меня, – прогудел Моррис из соседней комнаты. – Я просто хочу пожать человеку руку!

– После того как уйдет доктор Шейн, – сухо ответил Сканлан. И снова возникло странное чувство, будто бы за пределом слышимости изменился звуковой тон.

В списке подозрительных лиц Моррис занял первую строчку.

В последующие дни Сканлан по-настоящему понял, что такое «подозревать». Он учился смотреть на каждого официанта и на каждого таксиста как на потенциального носителя чуждого разума. Он учился смотреть на любого, кто вступал в контакт с Меллзом – и не важно, под каким предлогом, – как на человека, скрывающего истинные мотивы. По дороге из дома в лабораторию и обратно Сканлан почти не разговаривал. Он был занят: сжимал рукоятку бластера и все ждал, ждал атаки.

Он сильно изменился. Никто из его знакомых и коллег не мог и представить, что спокойный, добродушный профессор истории практически за одну ночь может перевоплотиться в грозного вооруженного человека с недоверчивым прищуром глаз. Даже Леона встревожилась, попав под прицел бластера: она уронила чашку кофе, и это спровоцировало непроизвольную реакцию Сканлана.

От Гордона не было никаких вестей. Сканлан мысленно мог представить, как маленький человек мечется по тесному кабинету. Впрочем, профессора это волновало меньше всего. Ему хватало своих забот.

У него был список подозрительных лиц, где на первом месте стоял Митч Моррис, который за последние четыре дня еще дважды пытался встретиться с Меллзом. После Морриса следовал Шейн – он встречался с Меллзом еще один раз. И вообще, он выглядел подозрительно безобидным.

Был у Сканлана и личный повод для беспокойства. Чувство некоей несостыковки тревожило его все больше и больше.

Астероид Опал-2. Как удавалось Хваи брать под контроль тамошний персонал? Меллз подтвердил, что никто на астероиде не оставался в одиночестве более четырех часов.

Тогда как их захватывали? Может, тринадцатичасовой лимит больше неактуален… если он вообще когда-нибудь существовал. А если нет, значит психиатров-садистов Лестера обманули. Попросту обвели вокруг пальца.

Кто? Семьдесят четыре пленника – под пытками, которые сломали бы любого? Ну, это вряд ли…

На Меллзе, судя по всему, напряжение последних дней не сказывалось никоим образом. Он работал по восемнадцать часов в сутки, прерываясь на отдых и экономно расходуя силы. Сканлан не мог ничем ему помочь.