В темном-темном космосе

И вот уже эхо от его свиста разносилось по всему кораблю, словно пилот был одновременно повсюду.

– Боже, как мне не хватает света, – пожаловался Мастерс несколько часов – или же дней – спустя.

– Ты уже говорил, – заметил Дженкинс.

– Знаю. Однако странная вещь получается: пока свет есть, мы его не ценим, но стоит ему пропасть… – Он помолчал. – Честно признаться, я будто заново родился. Или наоборот, не родился.

Дженкинс улыбнулся.

Мастерс, паря в невесомости, собрался в «поплавок» и зажмурился. Открыл глаза, моргнул. Нет, темнота никуда не делась. В какой-то миг пилот как будто увидел свет, но вскоре понял: это пошаливают уставшие глазные мышцы.

– Свету бы нам, хоть немножечко, – сказал пилот.

– Ты это уже говорил. Не думай о свете, забудь.

– Порой кажется, что я ослеп, – признался Мастерс. – Скоро там Барстоу пойдет проверять реактор? С ума сойдешь, пока дождешься.

Дженкинс зевнул во весь рот и уже приготовился отойти ко сну, как вдруг услышал странный звук. Через некоторое время он понял, что Мастерс всхлипывает.

Следующая неделя длилась еще дольше. Секунды ползли мучительно медленно, и каждая стремилась растянуться на век.

– Время проверять реактор, – объявил Барстоу ровно в двадцать четыре ноль-ноль.

– Отлично, – обрадовался Дженкинс, выныривая из грез. – Эй, Мастерс, мы идем проверять реактор.

Пилот не ответил.

– Куда он делся? – озадаченно произнес Барстоу.

– Вышел воздухом подышать, – в шутку предположил Дженкинс и захихикал.

Барстоу взглянул на часы: ровно полночь, пора проверять реактор. Время для экипажа «Персефоны» утратило значение, однако бортмеханик приноровился делать все строго по расписанию.

– Я должен проверить реактор, прямо сейчас, – сказал он.

– Ну так пошли, – ответил Дженкинс. – Черт с ним, с Мастерсом. Пускай себе дрыхнет.

Они перелетели в кормовой отсек, к реактору. Включили фонарик, который светил заметно слабее, и проверили показания приборов. Но стоило погасить свет, как проснулся Мастерс.

– Эй! – позвал он. – Время проверять реактор еще не пришло?

– Ты проспал, – ответил Дженкинс.

– Как это? Надо было меня разбудить.

– Так мы и будили. Я звал, Барстоу звал… Правда, Барстоу?

– Все нужно делать по расписанию, – отозвался бортмеханик. И без того методичный, в последние дни он довел свое расписание до полного автоматизма: часы на сон, часы на еду, время на проверку электропроводки, двигателей, запасов еды, кислорода и топлива, крепления баков – все дела он подчинил строгой схеме, которой следовал неуклонно в отчаянной надежде не сойти с ума.

– Так нечестно, – не сдавался Мастерс. – Надо было будить настойчивей.