В темном-темном космосе

– Прости, – пустым голосом произнес Дженкинс, лишь бы Мастерс отстал. Хотелось скорее вернуться в мир грез и фантазий.

– Тогда включи свет сейчас, – хрипло потребовал пилот. Его голос эхом разнесся по кораблю.

– Батарейки садятся, – пробормотал Дженкинс, уходя в воспоминания о поездке в Сан-Франциско к тетушке Джейн. Та угощала его печеньками с глазировкой и давала поиграть с красным резиновым мячиком. Гм, а какого цвета была глазурь на печенье – зеленая? желтая?

– Черт вас дери обоих! – вскричал Мастерс. – У меня прав увидеть свет не меньше, чем у вас.

Хочу свою порцию света! Барстоу! Слышишь?

– Поговорим, когда у меня начнется перерыв, – бесстрастно ответил бортмеханик. Сейчас, по расписанию, он проверял крепления бака с дыхательной смесью; дальше у него предусмотрен получасовой сон, после него – два часа на проверку заплат в корпусе корабля. Схема – от и до – постоянно, навязчиво маячила у него перед мысленным взором.

– Значит, так? – уточнил Мастерс. – Ладно-ладно…"

"Правда, никто не обратил на его последнюю фразу внимания: Дженкинс как раз вспомнил, что печеньки были с зеленой глазурью, а Барстоу нашел крепление бака вполне надежным (собственно, как и всегда).

Тем временем внутренний голос стал подсказывать Дженкинсу, что неплохо бы как-то облегчить страдания Мастерса. Но как именно? Что нужно сделать? Штурман не мог себя заставить оторваться от койки. В темноте так спокойно, воспоминания приходят сами собой, поразительно яркие, живые. И чего все суетятся?

Мало-помалу штурман перестал обращать внимание на Мастерса. Единственное – пилот все свистел и свистел. Как если бы кто-то тихо и без продыху бормотал над самым ухом у Дженкинса.

Впрочем, однажды пилот нарушил привычный ход вещей.

– Дженкинс! – заорал он.

– Чего тебе?

– Я подумал и понял: я имею право на пропущенное включение света. Хочу его прямо сейчас.

– И ты все время думал об этом? – сонно переспросил Дженкинс. – Дело было неделю назад!

– Да, думал. Я должен увидеть свет. Немедленно.

– Возьми себя в руки, – ответил Дженкинс, крепко сжимая в руке цилиндр фонарика. – Свет нужен нам, чтобы…

– Отдай фонарик! – завопил Мастерс.

– Не дам!

– Тогда я сам заберу!

Дженкинс вперился в темноту, пытаясь понять, где сейчас Мастерс.

По голосу определить положение пилота он не сумел: казалось, его крики доносятся отовсюду.

– Барстоу… – позвал Дженкинс. – На помощь!

– Прости, не могу, – отозвался бортмеханик. Тьма победила его разум, он окончательно к ней приспособился. Проклятое расписание! Барстоу ни за что от него не отступит.

– Припасы, – сказал он. – Их надо проверить.

И он улетел выполнять свой идиотский план.

– Ты где? – позвал Дженкинс.