В темном-темном космосе

А что рассказал Ирик?

Томлинсон передал суть беседы.

– Ничего хорошего, – констатировал Карнье. Водрузив на нос очки, он зевнул и поскреб щеку. – Надо бы побриться.

– Обе истории могут быть правдой, – сказал Хендрикс. – Мы же не требуем от земного сержанта развернутых ответов по экзистенциализму или древнегреческой драматургии.

– Дело запутывается все больше, – заключил Томлинсон, тяжело опускаясь в кресло.

Хендрикс закурил и вспомнил, что не спал уже сорок пять часов.

Вошел Дженкинс, на ходу срывая обертку с плитки шоколада.

– ООН снаряжает оба флота, – сообщил он.

 – Послезавтра от нас ждут четкий ответ. Точнее, уже завтра. Кто-нибудь хочет шоколад?

– Нет, спасибо, – сказал Томлинсон. – Может, они приедут сюда и сами оценят ситуацию?

– Это наша работа. Если не сможем мы, я не знаю, кто сможет. – Дженкинс взглянул на свои часы. – Скоро утро. Всем нам лучше поесть и вздремнуть.

Хендрикс с трудом поднялся на ноги и пошел в кафетерий. Проглотив три бутерброда, отыскал раскладные кровати, заботливо предоставленные армией. Едва коснувшись головой подушки, он уснул.

Томлинсон разбудил его в полдень.

Не в силах разлепить глаза, Хендрикс сидел на кровати с единственной мыслью, что завтра – последний день.

– Морган сказал, Алмуроа не пользуется кроватью, – сообщил Томлинсон. – Просто спит на полу. Первобытное безразличие к комфорту, как считаете?

– Возможно, – сказал Хендрикс, разминая затекшую шею. – А как спал Ирик?

– Не знаю, – ответил Томлинсон. – Кажется, его проверял Карнье.

Хендрикс протер глаза и последовал за Томлинсоном по коридору. В пустой просторной комнате три человека крутились вокруг детектора лжи.

Карнье надзирал за его настройкой.

– Вы еще не слышали? – спросил он у вошедших. – Ирик спал вниз головой, уцепившись хвостом за потолочный кронштейн. – Карнье просто светился от радости. – По-моему, наглядное свидетельство варварства.

Хендрикс оставил коллег спорить о том, какой способ сна для чего больше характерен, и отправился на поиски Дженкинса.

Антрополог читал записки, которые громоздились перед ним целой стопой. Рядом на маленькой горелке весело пыхтел кофейник.

– Надеюсь, от детектора лжи будет хоть какой-то прок, – сказал Дженкинс.

 – Но я сильно сомневаюсь. Наливайте себе кофе. Есть какие-нибудь идеи?

– Ни единой, – ответил Хендрикс. – Все еще пытаюсь проснуться.

– Проблема вот еще в чем, – продолжил Дженкинс. – Как можно судить о цивилизации в целом по единственному ее представителю? Можно ли, к примеру, так судить о человеческой расе? Прошу прощения, у меня, кажется, не осталось сахара.

– Я люблю без сахара, – сказал Хендрикс. – А у вас есть идеи?

– Ни одной толковой. Зато ООН уже теребит меня, требуя решения.