В темном-темном космосе

 – Нельзя, Фэй!

Врастяжку, как под наркозом, она пролепетала, не открывая глаз:

– Не могу, засыпаю… Прости…

Муж наклонился к ней и зашептал на ухо:

– Кто он? Фэй! Кто он, скажи.

Она застонала, но не ответила.

Уолтер Дональдсон расхаживал взад-вперед по ярко освещенной фешенебельной спальне и посматривал на жену, уснувшую на удобной двуспальной кровати. Он потер лицо, покрытое жесткой черной щетиной, и ссутулился еще больше.

А потом услышал глубокий вздох.

– О нет! – пробормотал Дональдсон.

Фэй зашевелилась на одеяле, потянулась по-кошачьи. Начинается! Он понимал, что надо немедленно ее разбудить, но не двигался, лишь смотрел как зачарованный.

Она потянулась и расслабилась. Потом улыбнулась, и эта улыбка сделала ее лицо совершенно чужим – такое лицо Дональдсон видел лишь несколько раз в жизни.

– Привет, – прошептала жена.

Он наблюдал, затаив дыхание. И ненавидел себя за то, что не будит ее.

По ее телу прошла легкая дрожь.

– Мне нравится, – сказала Фэй. – Так приятно.

Она задвигалась, словно откликаясь на ласки кого-то невидимого. У Дональдсона желудок сжался в ноющий комок. Вдруг ослабли колени, и пришлось опереться на стену.

Он беспомощно смотрел.

На лице его жены отражалось вожделение; казалось, оно заполнило спящую целиком.

– Ты чудо, – проговорила она. – Ты просто невероятный. Ни одна женщина не устоит перед таким мужчиной. Только не прекращай…

Дональдсона затошнило, желудок будто пролез в горло. Пальцы его крупных рук корчились и сплетались в змеиный клубок. Он все смотрел, привалясь к стене, как любовник-фантом, соблазнитель из сна, ласкает его жену.

А она отвечала на ласки, и до того реалистично – невозможно было поверить, что любовника рядом нет. На прошлой неделе Дональдсон дотронулся до Фэй, допустив ужасную мысль о проникшем в их спальню невидимке. Однако это была лишь чудовищной силы греза, которая врывалась в подсознание женщины, едва предатель-сон открывал дверку.

– До чего же ты хорош! – восхищалась жена. – Мой идеал!

– Проснись, дрянь! – Дональдсон влепил ей пощечину.

– Нет! – закричала она. – Только не сейчас, умоляю!..

Глаза распахнулись, и она уставилась на мужа. Села, энергично потерла щеку.

– Мне бы кофе, – произнесла Фэй.

– А больше ты ничего не хочешь сказать? – прорычал он. – Опять то же самое? Трижды на этой неделе, трижды на той. А ведь обещала, что не повторится.

– Я правда была уверена, что не повторится. Прости, Уолт. Мне так жаль.

Но чуткому уху Дональдсона послышалось в ее голосе не раскаяние, а досада. Фэй разбудили в момент наивысшего блаженства.

«Злится на меня, – подумал он. – Да и как она может не злиться?»"

"– Неплохо было в этот раз? – спросил Дональдсон, не узнавая собственного голоса.

– Прекрати.

– Нет, ты скажи.