В темном-темном космосе

Он взял в руки спасательный комплект и начал просматривать его содержимое: сигнальные шашки, репеллент для отпугивания акул… Две маленькие жестяные банки привлекли его внимание. Он внимательно их осмотрел – и в его голове созрел план.

– Эй! – крикнул сверху Дженкинс. – Ты чего задерживаешься?

– Воду спускаю.

– Давай быстрей!

Беннет вернулся на кокпит и снова взялся за руль.

– Ну что, видно Айзек? – спросил он. – Должен быть где-то там.

Дженкинс нетерпеливо осматривал горизонт по курсу. На западе садилось солнце, расцвечивая золотом волну. Рыболовецкие катера уже возвращались домой, к Палм-Бич, к Форт-Лодердейлу, к Данья и Голливуду.

Вертолет береговой охраны вернулся и закружил над ними. Они замахали руками. И вертолет улетел, а вместе с ним и последние надежды Беннета на спасение.

Вскоре солнечный диск почти полностью провалился за горизонт. День поблек, превращаясь в глубокие синие сумерки Южной Флориды. А синева быстро превращалась в ночь.

– Там свет, – сказал Харбач.

Беннет тоже увидел это – двойные вспышки света впереди и справа по борту. Это был Большой Айзек, в нескольких милях с наветренной стороны. Дженкинс знал, что Гольфстрим отклоняется к северу, но неправильно рассчитал поправку курса.

– Заводи мотор! – приказал он Беннету. И, обращаясь к Харбачу, добавил: – Запускай шашку!

– Уже не нужно, – сказал Морелли. – Вон Карл на подходе.

Они увидели приближающуюся с юга двойную дугу брызг.

– Прямо на носу, – добавил Морелли, – чья-то фигура!

Дженкинс самодовольно улыбнулся:

– Хорошо, что нам не пришлось запускать шашку. Мало ли кто сбежался бы на сигнал. Рули в направлении судна, шкипер.

Беннет скорректировал курс. Теперь он может попытать счастья, бросившись в воду. Будет почти темно, когда лодки сойдутся. Если он соскользнет за борт и нырнет как можно глубже…

– Сейчас? – спросил у Дженкинса Морелли, сверля его взглядом.

– Мне очень жаль, шкипер, – произнес Дженкинс. – Уверен, ты сможешь меня понять.

– Подождите! – сказал Беннет, делая глубокий вдох. – Нет никакого смысла меня убивать. Почему бы, скажем, просто не вырубить меня, и надолго? Или связать? Вы можете порезать паруса, сломать мотор. Дни пройдут, прежде чем…

– Мне в самом деле жаль, – прервал его Дженкинс с нотками глубокой печали в голосе. – Будь это возможно, я бы так и сделал. Но ты нас видел.

– И?

– Ты видел наши лица, – объяснил Дженкинс. – В банке на нас были маски. Ты единственный, кто нас опознает. Сожалею…

Моторный катер стремительно приблизился к «Идальго» и повернулся бортом к борту.

– Что-то случилось, Дэйв? – раздался голос. Сквозь вечерние сумерки они могли рассмотреть на борту аббревиатуру береговой охраны; на мостике показался коммандер Гэрри.

– Это твой друг? – спросил Дженкинс.