В центре урагана

Местные каботажники. Для человека, которому как раз в бухту Белую нужно, самое правильное место. Напроситься в пассажиры или чернорабочим на день-другой. Здесь грузы забросить, там помочь с выгрузкой — вот проезд и оплатил.

Нужный дом стоял в углу порта, рядом с вереницей рыбацких лодок. Как раз короткий деревянный пирс заканчивался и дальше лишь песок. К пирсу была принайтована небольшая гафельная шхуна, выкрашенная серой краской. Рубка — ярко белая и еще все бронзовые детали отдраены так, что глазам смотреть больно. «Цапля» — большими буквами на корме. Да, правильно пришел.

У конторы окна и дверь нараспашку. Жарко, как еще от духоты спасаться. Зашел внутрь, постучав по приоткрытой створке:

— Хозяева дома?

— Сейчас буду! — долетело из-за бамбуковой шторы сбоку. Похоже, там вторая комната. А от входа попадаешь в саму контору. Небольшой стол, позади крепкий шкаф из толстых досок. Полки завалены бумагами. Четыре стула вдоль стен и масляная лампа под потолком. Вот и все убранство.

Забрякали палочки, нанизанные на тонкие шнурки, ко мне вышел хозяин. Одутловатый дядька, с выражением вечной печали на лице. На бритой налысо голове турецкая феска, но лицом — славянин. Даже загара как такового нет, просто рожа красная. Может от жары, может просто обгорел на солнце.

— Чего хотели?

— Мне бы до Базарного добраться. Добрые люди говорят, что отработать за билет можно.

— Это лишь в сезон. Когда у нас лес начинают под заказ массово вывозить, тогда наемных матросов добираем. Сейчас только за деньги.

— Талеры возьмете?

Хозяин конторы поскреб обросшее светлой щетиной лицо и чуть поморщился:

— Двадцать. Но без груза, у меня места в трюме свободного нет.

— Так я лишь с мешком.

— Тогда нормально. Завтра с утра выходим. Если еще что нужно, это с боцманом договаривайся. У него знакомых на Базарном много. И лошадь подскажет, где сторговать. И все прочее.

Потеряв ко мне интерес, дядька собрался снова за занавеску, откуда слабо тянуло запахом свежеприготовленного кофе.

— А где боцмана-то искать?

— На «Цапле».

Выбравшись обратно на улицу, поправил шляпу и побрел по пирсу, разглядывая посудину. Видно, что шхуна старая, но под заботливым приглядом. Где надо — подкрашено, канаты все просмоленные и не махрятся. Матросы явно следуют старому морскому закону: отдают честь всему, что движется по палубе, остальное надраивают до блеска. Кстати, вот и боцман, с высокого борта в мою сторону поглядывает.

Если бы не предупредили, что на это место брат Никанор устроился, сразу бы не признал. Все такой же широкий в плечах, обгоревший под солнцем до черноты. На лице лишь шрамов изрядно добавилось и на шее из-под широкого цветастого платка проглядывает чуть заметная татуировка.