Вальс до востребования

 – Как он может быть не моим, если балет – это моя жизнь, воздух, которым я дышу?

– Понимаешь, – терпеливо объяснял дедушка, – когда ты следуешь своему истинному предназначению, то все препятствия, какими бы сложными и невероятно тяжелыми они ни выпадали тебе, преодолимы. Пусть через боль, через бесконечное терпение и даже потери, но преодолимы, лишь закаляя, укрепляя тебя, делая сильнее на этом поприще. Но если ты попадаешь в ситуацию, которая полностью, совершенно безвозвратно перекрывает возможность заниматься этим делом, значит, это не твой путь. И вполне может оказаться, что твоя реализация лежит в той же сфере деятельности, но она какая-то иная, с другой стороны, с другим подходом.

А может, это и вовсе совсем иная работа, которая и станет делом всей твоей жизни. И поверь, однажды, обернувшись назад и проанализировав обстоятельства, заставившие тебя сделать иной жизненный выбор, ты со всей очевидностью поймешь, что он наилучший, что все, что случилось, каким бы трагичным оно ни казалось тебе в тот момент, – все к лучшему.

– К лучшему, что я могу потерять пальцы на ногах и никогда больше не танцевать?! – прокричала Марианна, осуждающе глядя на деда больными глазами, стремительно наполняющимися жгучими слезами обиды.

– Почему не танцевать? – переспросил тот спокойным тоном и тепло улыбнулся. Протянул руку, вытер с ее щеки сорвавшуюся слезинку, погладил по голове и продолжил свою мысль: – Танцевать, и еще как. С полной отдачей. Только не в балете.

– А где? – зло спросила Марьяша, вытирая резким движением слезу со второй щеки. – Стриптиз в ночном клубе? Или на подтанцовках на эстраде?

– Но есть серьезные танцевальные коллективы, – все улыбался ей дед Игорь.

 – Например, ансамбль народного танца, или «Березка», или ансамбль песни и пляски Министерства обороны, достаточно сильные коллективы в госструктурах.

– Это невозможно, – покрутила головой Марианна, как-то вмиг устав от своего неожиданного эмоционального выброса, сдувшись и потускнев. – Это совершенно другая эстетика танца, другая хореография, иной рисунок, иная школа. Все другое. Это не балет.

– Не балет, да, – согласился дед. – И эстетика другая. Но это тоже искусство танца, профессиональное и не менее серьезное, чем балет.

Особенно государственного уровня, не менее значимые коллективы, чем Большой театр.

– Но… – посмотрела, совершенно растерявшись, на него Марьяша. – Это же переучиваться, менять саму физику тела, рефлексы мускулатуры, да все менять, даже сознание.

– Да, менять, – подтвердил дедушка и снова погладил ее по голове своей большой, теплой и такой надежной ладонью. – Ну так и поменяй. Ты очень сильная девочка, невероятно упорная, ты сможешь все, за что возьмешься.