Варвар

− Я на это надеюсь, − прошептала Вилия и взглянула на отца. – Я говорила с Эрвардом Крайдом. Он сейчас представитель эштарского короля в городе. Он хочет мира, отец. Ему невыгоден упадок в Нерите, напротив, его цель − процветание нашего города, и он считает, что ты мог бы стать его советником.

Барон скривился, но возразить не успел, потому что дочь крепче сжала его руку и заглянула в глаза:

− Я знаю, отец, что это будет измена родине, знаю, что это равнозначно предательству нашего короля, но ведь король где-то там, далеко, а люди, которых ты знаешь, которых ты любишь, они нуждаются в тебе, в твоей мудрости, в твоих знаниях.

Умоляю, подумай обо мне, об Ароне, о горожанах, которые так любят тебя. Ты можешь сделать очень многое.

− Нарушив данную клятву? – спросил барон. – Вилия, ты прекрасно знаешь, что это невозможно, видимо ты забыла, что значит честь рода.

Он резко освободил руку и посмотрел на нее строго, явно упрекая."

"− Отец, − выдохнула Вилия. – Они просто убьют вас. Просто подумайте, мы можем жить как прежде, просто флаги над воротами изменятся. Я буду печь пироги и ждать вас вечером домой, пока Арон будет вздыхать от своих наставников.

− Неужели ты действительно веришь, что подобное возможно?

− Крайд обещал, а эштарцы держат слово. Я это теперь точно знаю.

− Эштарцы сжигают города, которые им не подчиняются. Завтра я предам своего короля и дам клятву их кровопийце, покажу людям, что нет иного пути, кроме как подчиниться, а потом меня прирежут в подворотне как собаку. Нет, Вилия, для меня бой не закончен. Уходи.

− Отец, не гони меня, прошу, − испуганно прошептала женщина. – Я хочу хотя бы просто побыть с тобой.

− Уходи! – строго велел мужчина. – И скажи своим новым господам, что я не собираюсь им подчиняться, даже если моя дочь лишилась чести и здравомыслия.

У Вилии задрожали губы, голос почти исчез, но она всё же спросила едва слышно, выталкивая из груди слова:

− Я должна была позволить брату умереть от голода? Так вы представляете себе честь?

− Уходи, − повторил барон, не глядя на дочь и явно не собираясь ей отвечать.

Вилия встала, но тут же замерла, вспоминая слова брата.

− Когда я шла сюда, то спросила у Арона, что вам передать, а он решил узнать, нужны ли мы вам, − прошептала она едва слышно, глядя на запертую дверь.

 – Я думала, он неправ, но теперь мне так не кажется.

Делать больно отцу она не хотела, но и свою боль прятать больше не могла. Слезы в ее глазах просто высохли, а в груди стало пусто, когда она постучала, а потом вышла, так и не услышав от отца добрых слов, на которые надеялась.

Опустошенная и измотанная Вилия вернулась домой, в полной тишине поднялась наверх, зашла в спальню и замерла, прижавшись спиной к двери.

Энрар сидел на кровати, упираясь локтями в колени, и смотрел в стену.