Варвар

 – Разве ты не хочешь дать миру нового человека? Или ты считаешь, что я не смогу его защитить и обеспечить?

Он даже не пытался скрыть, что ее слова были для него почти оскорблением, но его руки на ее плечах оставались всё так же заботливы, потому в его гневе Вилия распознала лишь обиду и, не чувствуя угрозы, честно ответила:

− Я хочу любить своих детей, позволь мне для этого сначала полюбить тебя.

Она снова подняла на мужчину глаза и мягко улыбнулась, чувствуя, как сердце тут же забилось сильнее, в груди разлилось тепло, а на лице выступил стыдливый румянец.

− И что для этого нужно? – спросил Энрар, словно речь шла о каком-то материале, который ему нужно было просто добыть.

− Время. Просто немного времени, − прошептала Вилия в ответ, − и честности.

− Я не понимаю, − прямо сказал Энрар. – Чего ты от меня сейчас ждешь?

− Просто не требуй от меня сейчас исполнения супружеского долга.

− Женщина! − выдохнул Энрар, отстраняясь. – Я ж уже сказал, что не буду.

Он быстро забрался на постель, сбрасывая сандалии и жилет, устроился на подушке и спросил, указывая на место рядом:

− Идешь?

Вилия, растерянно наблюдавшая за ним, с радостью нырнула под покрывало и прильнула к мужчине, робко прикасаясь к его руке.

− Доброй ночи, − сказала она, закрывая глаза, всё еще не веря, что они смогли поговорить.

− Спи, − коротко ответил Энрар, желая просто уснуть.

Только спать не получалось. В голове роились мысли, а сердце сжималось от ее робкого «позволь мне полюбить тебя».

Вилия спать тоже не хотела. На душе у нее стало спокойней, разум совсем опустел, смутно радуясь хоть какому-то разговору с эштарцем. Ее пальцы сами заскользили по левой ладони мужа и тут же застыли, коснувшись свежей раны.

− Прости, я забыла, − прошептала она. – Не больно?

− Нет, рана-то пустяковая, − спокойно ответил мужчина и тут же сжал ее ладонь, подтверждая свои слова.

От мыслей все его ощущения обострились и кожу жгло от осторожных прикосновений холодных женских пальцев, а сердце едва не остановилось от странной бури, которую порождало в его сознании переплетение пальцев.

Вилия всё же улыбнулась, прижалась к нему и, крепче сжимая его руку, спросила:

− А старый шрам тоже ритуальный?

− Да, − спокойно ответил Энрар, бесхитростно глядя ей в глаза.

 – Когда эштарец уходит воевать, он оставляет Богу Войны свою кровь, чтобы тот вернул его на родину живым или мертвым.

− Но разве этот ритуал не проводят каждый раз, когда воин идет в поход? Я думала, эта война не была для тебя первой.

− Не была, − ответил Энрар, не совсем понимая, зачем ей всё это. – Я как ушел в двадцать лет воевать, так и не вернулся больше в Эштар. Вернее я превращал другие земли в эштарские, а на родине больше не был, но у меня там ничего нет, и никто меня не ждет.