Варвар

Мгновение Энрар был неподвижен, не веря, что от подобного касания по телу может пробегать столь сильный жар возбуждения, а потом, перестав думать, сжал женщину в крепких объятьях и робко ответил на ласку ее губ, словно мальчишка, забывая о своем гневе.

Вилия хотела отвлечь эштарца, задобрить его нежностью, чтобы затем поговорить, но внезапная активность мужчины вызвала в ней бурю новых ощущений. Его губы оказались неожиданно приятными. Быстро становясь уверенным как прежде, Энрар стал бродить руками по ее телу, спустился вниз к ягодицам, а потом скользнул по спине, чтобы, пробежав по тонкой шее, зарыться пальцами в мягкие волосы, скользнуть по ним и тут же сжать, буквально впиваясь в женские губы, и углубить свое изучение.

Думать он совсем не мог. Непонятное мгновение назад желание тут же превратилось в дурман. Ее губы пьянили куда сильнее запаха волос и дрожи на нежной коже. Было в них что-то особенное. Не отдавая себе отчета, Энрар посасывал ее губы, скользил по ним языком, почти с восторгом понимая, что ее робкий язычок, касаясь его губ, заставляет всё тело гореть. Кусать ее язык оказалось куда приятнее, чем свой, а от ее укусов по спине пробегали мурашки, каким-то мистическим образом собираясь в паху, и просто обжигали будто тысячи раскаленных игл.

Вилия не поняла, когда перестала думать. Ее руки сами царапали мужские плечи, сами стягивали жилет, сминая ткань. С протяжным стоном, она выдыхала в его губы. Даже ощущение возбужденного члена, прижатого к ее животу, не вызвало в ней неприязни, а только усилило возбуждение.

Это странное, до дрожи волнующее прикосновение губ сделало проще и понятнее всё происходящее, словно только этого и не хватало между ними.

С трудом разорвав поцелуй, Энрар быстро осмотрел комнату и, жалея, что кровать далеко, развернул Вилию и толкнул в кресло, чтобы тут же вмять ее в мягкую спинку и снова коснуться губами ее распухших, багровых от дразнящих укусов губ. Вилия же не сопротивлялась, даже помогала мужчине задирать ее юбку и приподнимала зад, чтобы можно было затянуть платье выше.

Возиться с завязками никто из них не мог. Жар, пылающий в телах обоих, дурманил так, что женщина сама забрасывала ноги на бедра мужчины и прижималась к его паху.

Если бы она не держалась за его шею чтобы удержаться в неудобной полулежачей позе в кресле, то непременно бы помогла эштарцу с завязкой на холщовых штанах, а так она лишь прогибалась всем телом, стараясь ему не мешать, стонала в губы и жадно, нервно кусала их, впивалась так сильно, что была готова разодрать в кровь, но только вздыхала от горячих мурашек, бегающих по телу, от прикосновения сильных рук.

Энрар так много хотел ей сказать, обсудить, но всё мгновенно перестало существовать.