Ваше Сиятельство #3

Над Айлин и мной когда-то посмеивался весь класс, но ты до такого не опускалась. А если улыбалась в нашу сторону, то это было не так неприятно, как со стороны других, — мне сейчас хотелось сказать ей, что на самом деле стало с Айлин. Хотелось сказать об этом, не только ей, но и всем, кто мог бы меня услышать. Сказать, что она на самом еле жива, и стала почти богиней. Только кто поверит моим словам? Не поверит даже Ковалевская. Другие сочтут сумасшедшим, несмотря на то что в этом мире, полном магии, люди не сомневаются в бессмертии души и абсолютной реальности богов.

— Я потом расскажу тебе кое-что… — здесь я замялся, сомневаясь, нужно ли вообще это говорить Ковалевской. Пожалуй, нужно. Кому как не ей, если она моя подруга — без сомнений стала ей за последние две недели. — Скажу кое-что насчет Айлин и ее смерти. Это важно, но не хочу об том при посторонних.

Мы уже приблизились к склепу рода Синицыных — небольшому, едва заметному за рядом высоких надгробий. Там за собравшимися, на двух треногах, оплетенных цветами Персефоны, виднелся серый гроб. Слева располагалось стол для подношений, справа горело две жаровни, распространявших дым с ароматными курениями.

"

"Я оглядел толпу, видя многих из нашей школы, учителей, ребят из класса Адашева и младших классов. Признаться, не ожидал, что столько придет. Родители Айлин и родственники стояли у изголовья гроба. Когда я увидел Айлин в гробу, к горлу подкатил ком: она лежала в белом платье с розовыми кружевами, подобранными под цвет ее волос. Такая маленькая, как ребенок, хрупкая. Очень бледная с впавшими глазами и приоткрытыми губами.

Боги, когда-то я любил это тело, теперь уже мертвое! Наверное, я, Астерий, переживший множество собственных смертей и сотни смерти друзей и любимых женщин никогда не привыкну к этому.

Зная, что передо мной всего лишь тело, которое теперь не значит ровным счетом ничего; зная, что душа бессмертна и перед ней великий путь и множество миров, я все равно буду чувствовать в горле этот горький ком. Многие плакали. Странно, не плакала мать Айлин, но она была так бледна, что не было никаких сомнений, что у нее сейчас на сердце.

Я прошел к ближнему столу подношений, открыл небольшую коробку и поставил серебряную статуэтку Артемиды.

Ее должны будут убрать в склеп вместе с гробом. Наверное, глупо это, как и большинство погребальных ритуалов. Зачем там быть образу Артемиды — моей светлой и доброй богини? Кого и от чего защищать Великой Охотнице содержимое мрачного склепа: тело скоро истлеет, а сама Айлин уже далеко отсюда.

Ковалевская, подошедшая вместе со мной, положила золотое колечко с большим, синим, как глаза Айлин камнем. Тоже глупо. Наверное, вскоре станет чьей-то добычей.