Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Старый желоб, выброшенный бурным течением на берег, оказался пробит в нескольких местах, буквально расколот, словно какой-то великан колотил по нему острым камнем! Такой же вид имели и остатки колеса – одни лопасти, без втулки, ту, верно, унесло вниз по течению… А лопасти почему не унесло? И желоб? Просто так повела себя река? Странно – русло здесь прямое, все должно было унести, а тут вот кое-что выкинуло.

Девушка еще раз всмотрелась в бурное течение реки, что-то про себя прикидывая, размышляя… и, вдруг услыхав за спиною шаги, обернулась, готовая тут же метнуть заранее приготовленный кинжал, – а в этом деле уж Лерба была мастерица, правда, своему господину про то покуда не говорила – зачем?

Приготовилась… но не метнула, увидев перед собой паренька лет, может, тринадцати-четырнадцати, в синей вельветовой курточке, тонкого, с наивным взором и растрепанной темной чёлкой, явно не представлявшего никакой угрозы.

– Привет! – сверкнув карими глазами, улыбнулся парнишка. – Я – Бруно.

– А меня Лербой зовут.

– Я знаю, – Бруно попытался пригладить растрепанные волосы, впрочем, безуспешно. – Тебя к нам за бумагой прислали, верно? Ну, образцы взять, так многие делают, ничего удивительного, присылают приказчиков…

– А не удивительно, что я – девушка? – хмыкнула служанка.

– Ничуть, – мальчишка повел плечом и сплюнул. – К нам уже тут две женщины приезжали, одна, как ты, приказчица, другая – хозяйка. Обе, конечно, вдовицы… ты тоже вдова?

– А я что, такая старая? – обиженно дернулась Лерба. – И не приказчица я, просто меня послали посмотреть… Мы такую же мельницу собрались ставить…

– А-а-а!

– Вот ваш хозяин и разрешил посмотреть.

– Так тебе на другую мельницу надо, – засмеялся парнишка.

 – Эта-то – сломана.

– Как раз хорошо – мне интересно, как чинить будут. Посмотрю.

– Смотри. А чего здесь бродишь?

– А… ищу место, где бы искупаться. Ты такое знаешь?

Бруно охотно кивнул:

– Угу. Хочешь, так провожу – я как раз туда и собрался. Правда, тут не очень-то близко идти."

"Годы горького рабства сделали Лербу, и без того умную, девушкой весьма осторожной и подозрительной. Вот и сейчас, сразу после осмотра желоба, она не побежала обратно к мастеру и рабочим, не кинулась с расспросами вновь, почувствовав, что здесь что-то явно нечисто.

И этот вот парнишка, Бруно, пришелся сейчас очень кстати – поболтать он, как видно, любил.

– Я раньше в одной лавке служил, – на ходу повествовал мальчик. – За пять флоринов в год.

– Негусто!

– Уж так, негусто. Я хотел бы читать да писать выучиться, тогда бы мне платили хотя бы дюжину, но ведь на учебы тоже деньги нужны, правда?

– Ох, – улыбнувшись, Лерба искренне посочувствовала пареньку. – Учеба – тяжкое дело. И вовсе недешевое.

– Это так.