Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Да! И не забудьте передать флорин тому монаху, как его… забыл.

– Передадим, герр Вандервельде. Обязательно передадим.

Примерно через час или что-то около этого в корчму заглянула красивая молодая дама в дорожном платье и в сопровождении дюжего слуги. Окинув взглядом полупустую залу, подозвала хозяина – разбитного коренастого швабца.

– Видный, хорошо одетый господин? – переспросил тот. – Уж не герра Георга ли вы имеете в виду, любезнейшая моя дама?

– Допустим, его.

– Так он ушел уже… Мне показалось – встретил старых товарищей, и с ними куда-то вышел.

– Ушел, говоришь…

Бросив кабатчику грош, дама, не оглядываясь на почтительно державшегося позади слугу, вышла на улицу и задумчиво уселась в седло, погладив по гриве смирную каурую лошадь.

– Ушел…

Блестящие, темно-карие глаза ее вдруг сердито сузились, расширились изящные ноздри, женщина вздохнула, будто втягивая в себя нечто, что плавало сейчас в воздухе и говорило о многом.

– Ушел? Нет… не ушел – увели! Увели, увезли обманом и силой. И я, только я, в этом виновата. Что ж, одна ошибка ведет за собой следующие. Придется исправлять все! Но сначала узнать, узнать… ладно… Гельмут! Можешь идти, дорогой, и спасибо за сопровождение.

– Ну, что ты, Марта! Я же помню, как ты излечила мою дочь.

Марта спешилась:

– Возвращаю тебе лошадь… еще раз благодарю.

– Может, мне стоит остаться?

– Не стоит. Ты и так много сделал для меня, Михаэль. Дальше уж сама. Да ты не переживай – справлюсь…

– Правда, придется трудно, – прошептала колдунья, когда Михаэль с лошадью скрылся из виду. – Но я должна. Должна! Должна!

Глава 8

Господин Никто

За железной дверью вновь послышались шаги, отдававшиеся под мрачными сводами тюремного коридора гулким, медленно затихающим эхом.

Князь приподнялся на ложе, прислушался – вроде бы для ужина было еще рановато, не так и давно приносили обед, да и в узком, под самым потолком, оконце, забранном мелкой решёткой, виднелись плотные жемчужно-серые облака, так напоминавшие Егору небо далекой родины. Еще и смеркаться не начинало. Кто же тогда в коридоре топал? Дежурный стражник? Вожников усмехнулся: да, вообще-то тюремщикам полагалось время от времени совершать обход… только вот Конрад Минц – сейчас как раз его была смена – этого никогда не делал, ленился.

Тюремщики, хм… скорей уж – послушники, темница-то – монастырская! Подвал не хуже того, что в аугсбургской обители Святой Магдалены с ее недоброй памяти монахами и аббатом.

За две уже проведенные в узилище недели столь необычно хмурого нынче июля князь запомнил имена и привычки всех своих стражей, благо их было-то всего двенадцать, причем десятник каждое утро устраивал в конце коридора нечто вроде переклички-развода, а на слух Егор никогда не жаловался.