Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Пушкари уже зарядили орудия и искоса поглядывали на сигнальщиков. Ждали трехкратного сигнала рогов и синего вымпела.

– Приготовились!

Вожников кивнул и оглянулся – в середине, в окруженном повозками круге, оставались лишь женщины и дети, впрочем, вовсе не выглядевшие безучастными: кто кипятил на уже разожженных кострах воду, кто-то рвал сукно на бинты, готовясь принимать раненых, к тому же нужно было еще подносить ядра и стрелы – ратной работы хватало всем. И все – даже малые дети – были настроены весьма решительно: биться до последнего, победить или – уж по крайней мере – подороже продать свои жизни, не посрамив славного воеводу!

Надвинув на голову шлем – обычную каску с бармицей, Вожников покусал губу, услыхав донесшиеся из рыцарского стана звуки.

Утробно затрубили трубы… Легли на упору копья, и тотчас же задрожала земля: тяжелая конница, ускоряясь, понеслась на телеги неудержимой лавою, которую, казалось, ничто не могло остановить!

Кто-то из таборитов молился, кто-то ругался про себя, скрипя зубами… большинство же молча ждали, сжимая в руках фитили, арбалеты, луки.

Князь присмотрелся, прищурив от солнца глаза: та-ак, еще метров двадцать… десять… пять…

Кивок сигнальщику. Взвился вверх синий вымпел. Три раза протрубил рог.

– Огонь! – яростно воскликнул Вожников.

Разом рявкнули пушки… тотчас же, сея смерть, запели в воздухе стрелы… А первые крестоносные всадники уже падали – их лошади напоролись-таки на «ежи»!

Те, кто прорвался к возам, уперлись в почти сплошную стену, которую просто невозможно было атаковать, все равно, что кидаться с копьем на крепостные ворота – славно, конечно, спору нет, но бесполезно и глупо.

Снова ударили пушки – бабах!

Хрипели кони, стонали раненые, и тучи стрел затмили небо – рыцарская атака захлебывалась, это еще не поняли сами крестоносцы, но понял их командир… и Жижка, давший команду на вылазку."

"Вот когда пригодилась лихая дружина пана Владислава из Пржемберка! Один из возов откатили в сторону, и конница гуситов с воплями вылетела из вагенбурга, врезаясь в массу врагов. Закипела битва, и вскоре в ход пошла пехота, безжалостная таборитская пехота с цепами.

Крестьяне были умелы – молотили вражин, как хлеб, никому не давая пощады. Множество рыцарей погибло, многих добили гуситы – Ян Жижка принципиально не брал в плен никого.

Правда, сие не относилось к пану Владиславу из Пржемберка, как и к прочим иным панам, люди которых уже нахватали изрядное количество пленных, конечно же знатных, о простолюдинах речи и вовсе не шло – что они могут заплатить?

Подобное своевольство не могло не раздражать Жижку, но он пока терпел. До поры, до времени.