Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Нынче же благородный господин Раузе, на ночь глядя, вновь отправился в набег, и вернулся лишь к утру, сияющий и веселый, из чего разбуженный в своем шатре ратман и заключил, что и этот налет оказался столь же удачным.

– Вставайте, дружище Отто! – хохотал у шатра крестоносец, небрежно прислонив к росшей неподалеку березе щит с золотым львом на червленом поле. – Выпьем вина за удачное дело, а потом, если хотите, можете снова спать, как и все мы. Но я бы вам не советовал…

– А что такое? – откинув полог шатра, выглянул наружу заспанный ратман.

– Мы взяли много добычи. Целый обоз! Кое-что нужно будет продать, господин ратман.

Фон Раузе горделиво ухмыльнулся: веселый, с развевающейся копной темных волос и загорелыми лицом, он сейчас напоминал какого-то древнего героя – Ахиллеса или Одиссея.

– Надо – продадим, – герр Штальке, наконец, протер глаза. – Ну что же, давайте выпьем. А потом уж я займусь своим делом. Дебет-кредит, флорины, марки, гроши – думаю, это несколько скучновато для столь славного господина.

– В этом вы правы, друг мой, – снова рассмеялся рыцарь. – Каждый пускай занимается своим делом, верно? Сейчас принесут вино, да пожарят на костре свежатинки.

Вот под этой березой и сядем! Да, мы тут случайно привезли пленного таборита, хотя договаривались в плен никого не брать, да уж так само собой получилось – он просто свалился в телегу, да так там и лежал. Боже, как от него пахнет навозом – прямо разит! Ничего, – фон Раузе сердито сверкнул глазами. – Эти чертовы табориты не так давно сожгли на костре двух наших воинов… Настала пора им ответить! И совсем не обязательно жечь, можно – сварить в котле или, на худой конец, отрубить голову или повесить.

Вскоре подошли и другие рыцари, выпили вина, закусили, да разошлись отдыхать – все же вымотались за ночь. Кстати, пленного таборита большинством голосов решили сварить в котле, для пущего смеха набросав в воду шалфея, луку и прочих пряностей. Так сказать – похлебка!

Посмеявшись вместе со всеми – большие они, оказывается, выдумщики, эти крестоносцы-рыцари… впрочем, ничуть не больше старшин городских цехов – герр Штальке отправился к захваченным возам – приступить к своим обычным занятиям: тщательно осмотреть всю добычу, переписать, поделить, чтоб никому не было бы обидно.

Сия кропотливая работа вовсе не терпела нервозности и суетливости, поэтому ратман даже рассердился, когда кто-то из кнехтов спросил его, что делать с пленным? Перевязать ли разбитую голову? Кормить или нет?

– До вечера с едою потерпит, – отмахнулся Штальке. – А голову все-таки перевяжите, да рану не забудьте промыть – еще помрет раньше времени.

Радостно кивнув – все же хоть от кого-то получили распоряжение, – кнехты подбежали к ближней телеге:

– Эй, вставай, вставай, ага.