Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

О, как вцепился пан Свободек в неожиданно возвратившегося Ярослава Гржимека – сей улыбчивый пан сотник словно бы явился с того света, да именно оттуда и явился, со своей прежней милой улыбкой рассказывая о том, как побывал в рыцарском плену.

– Да недолго я там и был, – потягивая пивко, улыбался сотник собравшимся вокруг него охотникам послушать разные байки – а таких в лагере таборитов (как, собственно, и везде) набралось немало. – Конечно, не сносить бы мне головы, кабы старого знакомца не встретил, по Праге еще…

Вот этим знакомцем сильно заинтересовался пан Свободек, устроивший улыбчивому сотнику самый настоящий допрос, разве что пока без пыток – и тут, по мнению Вожникова, «замполит» был в своем праве: предатели и шпионы среди таборитов кишмя кишели, так вот и этот Ярослав – как-то странно с ним вышло.

– Говорю же вам – немец!

– Ага, ага, немец, значит, – пан Свободек азартно потер руки и кивнул писарю.

Тот заскрипел пером, старательно выводя буквы чешской грамоты, появившейся в стране благодаря все тому же профессору Гусу, который – как позже Лютер – перевел Библию на чешский язык, попутно заложив основы национальной грамматики.

Почему Свободек не писал сам? Ведь грамотен же? Почему скрывал свое образование… Ладно, пусть не скрывал со всей тщательностью, но не афишировал. А не писал сам, потому что – «не царское это дело», пусть все люди равны, но некоторые равнее других. И то подчеркнуть надо, чтоб всякое быдло свое место знало.

Наверное, именно так – в меру цинично и, в принципе, вполне разумно, и рассуждал «замполит»… впрочем, очень может быть, у него имелись и какие-то иные резоны, Вожников пока не мог их точно установить, хотя и прилагал к тому все старания.

– Думаю, этого Пржемека надо казнить, – выступил вечером на собрании командиров пан Свободек. – В эти его сказки насчет друга немца я что-то слабо верю. А вы, уважаемые?

– Я тоже не верю, – угрюмо кивнул Прокоп Большой.

– Однако прямых доказательств предательства сотника нет! – сидевший на краю тяжелой скамьи князь задумчиво покачал головой.

Собрание, естественно, проводилось в пивной, коих в городе Табор имелось просто невообразимое количество, правда, ради такого случая хозяин – истинный таборит! – выгнал всю прочую публику, так сказать, закрыл кафе на заказ.

– Да надо бы разобраться, – поддержал князя усач-канонир – командир артиллеристов.

Пан Свободек желчно покривился:

– А что разбираться-то? Ну, можно, конечно, сотника и пытать – да к чему, когда и так все ясно! Ну вот видно же, что врет!

– А зачем он тогда к нам пришел? – парировал канонир. – Мог бы ведь и у крестоносцев остаться или куда-то бы подался еще.