Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Может, того… Тикать, пока чего не случилось?

– Ты чего, полоумный? – изумились другие. – То ж она не твою, свою душу продала. Ее Дьявол от напастей оборонит, заодно и мы от беды схоронимся, ако под юбкой мамкиной. С нас же, как преставимся, спроса никакого. Причащаемся, исповедаемся, десятину платим. Какая на нас за герцогиню вина?

Прохладные губы коснулись сзади его шеи, потом плеч, потом поиграли с мочкой уха, потом к горлу прикоснулось лезвие кинжала:

– Отныне каждый вечер ты будешь приходить ко мне в опочивальню и оставаться со мной на всю ночь, пока я точно не понесу ребенка.

– Я догадываюсь, – сделал еще глоток вина Егор и поднял кубок над плечом: – Будешь?

– Пока по дорогам с сарацином бродили, не догадывался, – убрала нож воительница, и прижалась сзади всем телом. – И что нам теперь делать, мой бродячий император?

– Так от нас больше ничего не зависит, – пожал плечами Егор. – Колесики судьбы провернулись, перемкнулись выступами, линия судьбы сложилась в новый канал, и мы, как инкубаторские цыплята по трубочке, с веселым чириканьем и мыслями о свободе воли катимся к новой неизбежной развилке.

С тех пор, как ты громко назвала себя Бретонской герцогиней, моя милая, путь наш движется к единственному возможному исходу: к встрече с Бретонским герцогом. Вы скрестите мечи… и останется только один.

– Тогда нам нужно в Нант, – ласково фыркнула ему в ухо шевалье Изабелла. – Замок властителей Бретани находится там.

* * *"

"«Колесики судьбы» провернулись и в судьбе короля Генриха Пятого. Их повернуло письмо, доставленное гонцом из Лондона. Точнее – из Франции, из осаждающего Арфлёр лагеря. Сэр Джон Корнуолл сообщал в столицу, что во французский порт удалось прорваться кораблям с продовольствием, а также то, что в помощь осажденным подступила армия Карла Орлеанского числом около десяти тысяч воинов.

Это означало, что осада затягивается на очередной месяц, нужный, чтобы горожане истребили доставленную еду, и… И то, что оставшимся на континенте воинам самим справиться с врагами не удастся. Десять тысяч – слишком маленькая армия, чтобы взять укрепленный лагерь, но в то же время слишком большая, чтобы разбить ее оставленными за Ла-Маншем силами.

– У нас есть гиеньские полки, почти две тысячи воинов, – тут же доложил лорд Кент.

 – Это свежие силы, они почти не пострадали в битве. После поражения у Ньюпорта мы собрали ополчение из валлийских дворян, корнуэльских и девонширских ополченцев.

– Валлийцы? – презрительно скривился король. – Которые по сей день молятся друидам и приносят требы священным деревьям? Они пытаются бунтовать при каждом из королей и повинуются только из страха перед английским мечом! Корнуэльцы и девонширцы тоже кимрами себя поныне считают.