Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Лошадей и большую часть отряда пришлось оставить внизу, лишь немногие сопровождали Егора на подъеме по обрывистой узкой тропе: славный рыцарь Арман де Сен-Клер, дон Эстебан де Сикейрос-и-Розандо (напросился, не прогонять же?), конечно же – брат Диего, а также «ватажка», кроме раненого Лупано, и юная… «не ведьма, а честная добрая девушка».

Поднимались со всей осторожностью, долго, и, когда вышли к часовне, оранжево-золотистое солнце уже наполовину скрылось за синим маревом гор.

– Да-а, – оглядев нагроможденья камней, Вожников озадаченно присвистнул и посмотрел на Аманду.

– Я видела все глазами этого мавра, – девчонка насупилась и, чуть помолчав, резко указала рукой на усыпанное обломками камней основание полуразрушенной башни. – Смуглянка там, в нише.

Обернувшись, князь махнул рукой:

– А ну-ка, парни!

Альваро Беззубый, Агостиньо Рвань и Энрике Рыбина тут же бросились таскать и отбрасывать камни, употели, но вскоре ниша оказалась расчищенной, и князь, отослав парней в сторону, в благоговеньи склонился над закутанной в рогожку статуей, разрезал веревки…

– Господи! – заглянул из-за плеча Егора монах.

– Это она и есть, – шепотом промолвил Вожников. – Не верите, так попробуйте сдвинуть с места.

– Но…

– Ее похитили мавры… не сами, а с помощью того, кого вы называете оборотнем… – князь не без удовольствия наблюдал за удивленным инквизитором. – Он рыщет где-то неподалеку, здесь этот маньяк, нелюдь… Сначала мы изловим его, а затем тайно вернем Моренетту в монастырь на горе Монтсеррат!

– А почему тайно? – прошептал брат Диего.

– Потому что никто не знает, что Смуглянка похищена, – терпеливо объяснил Вожников. – Никто и не должен знать… кроме тех, кто уже знает. Включая вас, мой друг!

– Обо мне не беспокойтесь, сир, – поклонился монах. – Никто ничего не узнает. Что же касаемо оборотня… или, как вы его назвали – Нелюдя…

– Я знаю, как его взять, – князь неожиданно усмехнулся и повысил голос: – Будем ловить, как рыбу!

– На живца? – усмехнулся дон Эстебан.

– На тыквенные семечки!

Булочник Фиделино, он же – брат Флориан, он же – Нелюдь или просто – Существо – неспешно поднимался по узкой тропинке в гору, на перевал Сан-Иглесио, и налетевший ветер развевал его монашескую рясу, которую «брат Флориан» вовсе не считал нужным сменить – не на что, да и зачем? Мало ли в этих местах странствующих монахов? Кто к Моренетте идет, кто – обратно…

В стороне от дороги, слева, показалось селение – не слишком большое, но и не маленькое, дюжины полторы крытых соломой и терракотового цвета черепицей домов с амбарами и хозяйственными постройками.