Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Иное дело, в Угличе – лекарь Амброзиус Вирт из голландских немцев, что как-то по весне еще на рядок заезжал, лечил старосту от какой-то хвори. Дядько Кузьма за леченье то и не брался – понятно, почему – а вот Амброзиус вылечил, и Арсений ему в том помогал – голландцу расторопный служка понадобился, вот Кузьма и дал Сеньку, не за бесплатно, конечно. Всего-то неделю отрок при голландском лекаре был, а сколько чему научился! И чем жар снимать – знал, и как от мигрени спасать, и от подагры… А самое главное – ведал, какую болезнь можно вылечить, а какую, увы, нет. От мора лютого, от смерти черной, можно лишь бегством спастися! А черная смерть, говорят, нынче едва ль до самого Углича не дошла, сам князь великий, всея Руси государь и многих земель немецких император, самолично мор сей удержать явился.

Оно и верно – кому, как не помазаннику Божию, с делом таким совладати? Вот вроде мор и на убыль пошел… слава Господу, до рядка Бродского не добрался.

Много чего Амброзиус-лекарь рассказывал, любил поболтать, тем более, при таком-то благодарном слушателе, как Сенька. По-русски голландец говорил хорошо, бойко, хоть и забавно – иногда путал слова, да заменял кое-что на свое, голландское.

О черной смерти много чего рассказывал, о других морах – оказывается, не каждый мор одинаков! Жаль, мало побыл на рядке господин Амброзиус Вирт, мало с ним Арсений общался. А вот были бы денежки, поехал бы в Углич, подался бы к голландцу в ученики, со временем и сам стал бы знаменитым лекарем, дом бы выстроил, жил, людей лечил… не так, как дядько Кузьма.

Ну, коновал, он коновал и есть – руку-ногу кому вправить, рану перевязать – это пожалуйста, ну, а ежели что посерьезнее, тогда… тогда вот так вот, как сейчас – из одного котелка и зелье, и отвары, и снадобья.

Что ж это за леченье такое? Обман один, ага. Стыдно и деньги брать… а надо! Черт! А сколько монет купец должен? Что дядько-то говорил?

Совсем из головы вылетело – вот ведь незадача! Как теперь и быть? Одна надежда – что сам болезный купец про то помнит, не забудет, не захочет обмануть. А ежели забудет, обманет? Тогда уж лучше и не возвращаться – кулаки у дядьки Кузьмы тяжелые, в ухо засветит – можно и оглохнуть навек.

Впереди плеснула волна, показалась в свете луны приземистая лодья, причал, сходни.

Перестрелах в двух, на самой излучине, тускло горел костерок – видать, рыбачки встречали утреннюю зорьку.

– Кого черт несет? – едва Арсений ступил ногою на сходни, нелюбезно осведомились с судна.

– То я, Кузьмы-лекаря посланец. Лекарства принес.

– А-а-а! Лекарство… Ну, проходи. Вона туда, влево… Тут вот, у борта, постой. Обожди немножко."

"Болезный купец, видно, прикорнул малость, да сейчас вот проснулся, разбудили – видать, так людям своим и наказал.