Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Ну, никогда Егор так не писал! Начинал всегда просто – «Милая Леночка, здравствуй» либо вообще – «Ленка, привет». Да и она, княгиня, так же подписывалась – «Люблю. Жду. Лена» Так уж меж ними было заведено – Лена, Леночка, милая… А тут что? Милостивая государыня? Ага-а-а…

Ловушка! Враги! Княгинюшка сообразила это сразу. И тут же стала думать – что делать? Как быть дальше? Отсидеться в обители вряд ли удастся – воротца хлипкие, стены – одно название, от зверей только, не от воинов. Да и дружинников – всего-то две дюжины человек, монашек и считать не надо.

А врагов – сотня! Кто знает, может, и пушки у них имеются, особо-то княгиня на забороле не присматривалась. Нет, отсидеться не удастся – не тот монастырь! А вот уйти… по болотам-то долго не находишь, тем более – с малыми-то детьми. Значит – река! Волхов тут недалеко протекает, туда и надо, там и… Но вначале дочитать – чего там вражины злоковарные вообще хотят-то? Ага… Чтоб «княгиня великая со чады» с ними, злодеями то бишь, поехала бы… в Ладогу! Ага, поедет… Ну нет, скорей – поплывет.

Так Еленка все хмырям бессовестным и объяснила: мол, детушки захворали, на лошадях уж никак не можно, иное дело – на лодье… Мол, на перевозе и наняли бы да и поплыли себе… как раз бы и в Ладогу, по воде-то еще удобнее, нежели посуху.

Пороги вот разве что… ну так пороги – волоком, чай, людишек хватит.

– Ну, по реке так по реке, – покривившись, согласился белокурый – звали его Тимофей, а как краснощекого звали, княгинюшка не интересовалась – он ей вообще не нравился. Тимофей хоть с виду приятный – хоть и злодей да шпынь, а тот… Тьфу ты, на харю толстую век не смотреть бы!

Уговорившись отправиться завтра поутру, гости с поклонами удалились.

Елена проводила их взглядом, после чего живо позвала десятника, обсказала все и велела быть ко всему готовым.

– Всегда готов! – браво рапортовал воин. – Посейчас робятам своим скажу.

– Постой, – княгинюшка хмыкнула вдруг. – А откуда ты это присловье – «Всегда готов» – знаешь?

– Так слышал, как великий князь говорит тако! – улыбнулся десятник. – А что?

– Ничего, ничего, иди. Предупреди поскорей воинов, а что вам потом делать, я скажу после. Пока же только одно – ничем, ни взглядом, ни видом своим татям ничего не показывать! Пусть думают, что не знаем, что беспечны, веселы.

"

"Воины «воровской» сотни ночь напролет жгли костры, сушились от дождя, грелись, выставив надежную стражу на всех тропинках. Для главного же – Тимофея – разбили шатер чуть в стороне, подальше от шума людского да пота конского. Там же разложили и костерок, а от дождя натянули сверху рогожку.

– Ох, господине, – усевшись на только что срубленную осиновую сушину, покачал головой краснощекий.