Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Да уж конечно!

Егор поспешно согнал с лица усмешку – шуток на подобные темы супружница не любила, искренне полагая, что все успехи мужа достигнуты благодаря ей. Князь ее в этом не разубеждал – к чему?

– Ах ты, моя милая…

Погладив жену по волосам, Вожников снова поцеловал ее в губы, на этот раз долго, так что почувствовал, как между ним и Еленкою словно бы проскочила искра. Князь живенько расстегнул пуговицы на сарафане супруги, потрогал под тонкой рубашкою грудь… Княгиня сверкнула глазищами, окатив мужа васильковою синевою с головы до ног, в этой-то синеве – тягучей, не отпускающей, сладкой – Егор и тонул, погружаясь в пучину внезапно нахлынувшей страсти.

Упал на пол сарафан… На миг соскочив с колен Вожникова, Еленка сама сбросила сапоги, стянула рубаху… и столь же проворно освободила от одежки супруга, уселась вновь на колени, уткнулась горячей упругой грудью, закусила губу… и, закатив глаза, застонала, чувствуя на спине сильные мужские руки…

Подлые убийцы и тати, Тимофей с Ондреем пробирались по правому берегу Волхова к Ладоге. Шли рыбацкими тропами, но больше – чащобой, болотами, по лесистым холмам, переваливая по урочищам с сопки на сопку.

Таились.

– Мы что, обратно идем? В Ладогу? – когда путники остановились ненадолго перевести дух, спросил, наконец, Ондрей.

Надменный спутник его неожиданно расхохотался:

– В Ладогу нам не надо, друг мой. Нам нужно в Любек, и как можно скорей. Думаю, успеем.

– В Любек?! – молодой тать непонимающе хлопнул глазами. – Зачем?"

"– Затем, что задание свое мы провалили, – холодно пояснил Тимофей. – Корабли потеряны. Оружие, серебро мы не привезли. К чему пробираться в Новгород с пустыми руками? Чтоб нас там схватили? Старший дьяк Федор да пристав судебный Рыков работать умеют, небось, отыскали уже все наши лежки…

– Но мы же всех…

– Я хотел сказать – могли отыскать.

Всегда надо исходить из худшего, друг мой.

Назидательно помахав пальцем, украшенным золотым, с крупным синим камнем, перстнем, главарь ухмыльнулся. Убивать напарника он пока не хотел – столь ловкий и способный к душегубствам человек мог еще сильно пригодиться, к тому же вместе веселей, да и безопасней. Что же до того, чтобы посвятить его в свои планы – так почему бы и нет? Не то чтобы это было так уж и нужно, просто… наверное, Тимофею-Михаэлю, несмотря на внешнюю надменную невозмутимость, все же хотелось выговориться, оправдаться за поражение, да и просто – сохранить лицо.

А самое главное – чтоб напарник ему по-прежнему верил, верил в его способности, ум и силу.

Тимофей покусал губу… что ж…

– Тот… великий человек, кто дал нам деньги, оружие, кто послал корабли – очень могущественный и почти всесильный.