Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Его люди достанут нас почти везде, кроме разве что какой-нибудь гнусной дыры, в которой я вовсе не намерен отсиживаться всю свою жизнь. А поэтому…

Главарь вдруг замолк – показалось, будто невдалеке, на пригорке, хрустнула сухая ветка… словно бы под чьей-то ногою.

– Да нет там никого, господине, – нетерпеливо махнул рукой напарник. – Просто ветер. Вряд ли нас будут искать в Ладоге, скорее уж в Новгороде или даже в Русе… Так что поэтому?

– Поэтому нам нужно превратить свое поражение в победу, – веско пояснил Тимофей. – Оружие и деньги мы вывезли вовремя, кому надо раздали… а то, что все было немного иначе, наш сюзерен откуда может узнать?

– Хэ! Задачка нехитрая! Да тут же…

– Правильно – со слов корабельщиков, точнее – с их доклада герру Якобу Штермееру.

А если его не будет, так и докладывать им будет некому… поверь, друг мой, они и не станут никого искать. Люди императора их, скорее всего, отпустят… я имею в виду простых моряков, не капитанов. А до этого у нас еще есть время.

– Время, чтобы добраться до Любека и убить, – откровенно продолжил Ондрей, искоса глядя на старшого.

Тот довольно кивнул:

– Именно. Ты схватываешь все на лету, друг мой.

– А золото, серебро? Ну, на дорогу.

Тимофей улыбнулся:

– Кое-что есть. А кончится – есть мелкие торговцы, всякие там мастеровые и прочие. У них, по мере надобности, и возьмем, чего раньше времени думать – дело-то пустяковое, да и…

Не закончив фразу, он вдруг снова прислушался… и вытащил из-за голенища нож:

– За нами идет кто-то.

– Конечно, идет, – глухо хохотнул Ондрей.

 – Только не думаю, чтоб за нами. Мы ж на рыбацкой тропе, вон и кострище! Да мало ли кто может быть в лесу летом?

– Да, пожалуй, – главарь согласно кивнул и сквозь заросли ив посмотрел на широкую ленту реки, до боли в глазах блестевшую отраженным солнцем. – Тогда не стоит их убивать – к чему привлекать внимание? Идем, друг мой, идем! Торговые суда молодого боярина Василия вот-вот отправятся в Ригу. А оттуда легко добраться до Любека. Вперед!

На пиру у великого князя, как водится, присутствовал весь новгородский бомонд, вся элита, как велено, с женами и дочерьми.

Посадники, тысяцкий, архиепископ, олдермены готского и немецкого домов, и даже несколько художников, недавно явившихся по приглашению владыки Симеона подновлять иконы в храме Святой Софии. На их приглашении настояла великая княгиня Елена Михайловна, возжелавшая увековечить свой образ на манер западноевропейских принцесс – картиною или хотя бы небольшим медальоном, а лучше – и тем, и другим.