Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Или пороха, – перебил младший Юрьевич. – А, может, просто берегут ядра.

Егор натянуто улыбнулся:

– Молодец, парень! Соображаешь.

Окрыленный похвалой государя, юный княжич распрямил плечи, гордо выпятил сияющую латными доспехами грудь, для его возраста весьма широкую, недаром Димитрия уже прозвали Шеемякой-Шемякой – шею, мол, намнет каждому, не смотри, что младой. Как тут же припомнил князь, согласно другой версии, сие прозвище произошло от татарского «чимэк» или «шемек» – украшение, кои – всякие там кольца, браслеты, серьги – младший Юрьевич очень даже любил.

А кто не любил? Сам великий князь в кольцах да самоцветах хаживал – так было надо, по одежке встречали.

Вот и сейчас великий князь набросил поверх байданы алый шелковый плащ, шлем на его голове сиял позолотой, не хуже императорской короны. Позади, на поднятом вверх копье, гордо реяло орленое императорское знамя, за ним – чуть пониже – синий, с золотом, облик новгородской Святой Софии.

Сентябрь в здешних местах считался еще месяцем летним, еще не опадали листья, еще буйно зеленела степная трава, а в высоком, едва тронутом легкими облаками небе безмятежно сияло солнце.

И не просто сияло – жарило.

Влекомая мерными взмахами весел ладья быстро приближалась к чужому флоту. Уже стали хорошо видны не только суда, но и сами хлыновцы-ушкуйники, вечно мятежные пираты волжских вод, наводившие страх на все ордынские пределы.

– Туда, – внимательно всмотревшись вперед, Вожников указал на крупный изукрашенный позолоченной резьбою струг, с увешанной щитами боевой носовою надстройкой-башней.

Похоже, это и был корабль головного атамана… прежнего звали Иван Кольцо, а с новым Вожников еще знаком не был, даже как звать, не ведал – в последнее время атаманы в славном пиратском граде Хлынове менялись, как власть в лихие времена гражданской где-нибудь на Кубани – красные, белые, зеленые, анархисты…

Углядев бесстрашную ладью, ушкуйники перестали стрелять, а с головного струга даже сбросили веревочную лестницу – что было весьма неплохим знаком.

Значит, сей лишь формально признающий власть великого князя народец готов к диалогу, к сотрудничеству…

Живо вскарабкавшись по лестнице на борт пиратского судна, Вожников зашагал на корму, сопровождаемый вооруженными как ни попадя разбойниками и своей собственной свитой в лице юного княжича Дмитрия, молодого воеводы Овдея Викентьева и сотника дозорной стражи.

Маловато, конечно, для совсем уж солидного представительства, но все ж лучше, чем вообще никого.

На корме великого князя уже дожидались почти все «воровские» атаманы, словно барышни в шелка, разодетые в живописные восточные ткани.