Вдова его величества

Гевин собирал травинки, что прилипли к костюму. Одну за другой. Сосредоточенно. Аккуратно. И не оставалось сомнений, что снимет все, сколько бы их ни было.

– А кроме того, оказывается, с тобой куда легче, чем с моим братом.

– Мне хочется его убить, – Кайден задрал голову. – Но я пока сдерживаюсь.

– Я уже не первый год сдерживаюсь. Раньше мне казалось, что это нормально. С другими людьми меня связывают в основном деловые отношения. А матушка утверждала, что родственников нужно принимать такими, каковы они есть.

Травы почти не осталось.

– Я велел ей молчать.

Но не уверен, что ее терпения хватит надолго. Она не самый сдержанный человек, как и не самый умный. Как только она поймет, что состояние Катарины уходит, она сделает все, чтобы уничтожить саму Катарину.

Что ж, Кайден хлопнул по шее, прибив особо наглого комара, женщин, конечно, нехорошо убивать, но иногда иного не остается.

Катарина боялась, что не уснет. С ней бывало такое прежде, особенно в те проклятые дни, когда стало очевидно, что у Генриха появилась новая симпатия и что сама Катарина не оправдала его надежд.

Он сделался угрюм.

Недружелюбен. Порой откровенно высмеивал ее, заставляя ощущать себя еще более жалкой, нежели обычно. И толпа придворных, чуткая к изменению его настроя, подхватывала насмешки.

А Катарина… она умела слушать. Улыбаться. Кивать. Притворяться, что слова вовсе не задевают ее.

Она играла привычную роль, а по вечерам, падая в пустую постель, просто лежала, пялилась в темную ткань балдахина. Она слышала дыхание фрейлин, что спали рядом, на полу. Они больше не пытались быть услужливыми, но и откровенно нарушать правила не смели, заняв привычную уже позицию ожидания.

В Королевской башне бессонница усилилась. Особенно поначалу. Уже потом, позже, Катарина научилась не слышать вздохов и стонов, привыкла к холоду и сырости, к виду из окна, и даже виселица, которую не разбирали, перестала пугать ее. В конце концов, виселица – для простых разбойников. А удел королев – меч.

Вот и сейчас она легла, натянула сыроватое одеяло по самый подбородок, вздохнула и велела себе: спи. И себя же ослушалась.

Брат… господи, нужно следить за тем, что говоришь. И конечно, у нее получилось придумать оправдание, возможно, вполне и правдивое, ибо многие люди имели незаконнорожденных детей, но вот… Кайден не поверил.

Он дознаватель. А королевские псы умеют чуять ложь. И… и надо бы сказать ему… правду? Невозможно. Если он узнает, то… то будет молчать? Не будет?

Что подумает? Что сделает? И не стоит ли Катарине уехать? Собрать драгоценности, приказать Джио… если та подчинится приказу.

До Бристона. И дальше. Порт… договориться с каким-нибудь капитаном. В колонии ведь многие ходят. Заплатить. И рискнуть.