Вдова его величества

Несчастные случаи и с королевами происходят, что уж говорить о бедной женщине, которая прибыла с самого края мира?

– Вижу, вы поняли, – Катарина остановилась, чтобы погладить мраморного льва. – Мне одно хотелось бы понять. Джон знает?

– О болотниках вряд ли. Слишком опасная зараза, чтобы с нею связываться, – сказала Джио.

И Кайден с ней согласился.

– Да и об остальном… он еще не настолько король.

– Тогда отец.

– Или приятели твоего Джона. Или все вместе.

Катарина кивнула. Вздохнула. И коснулась шеи.

– А вот эту дурь из головы выбрось… – проворчала Джио, щурясь.

Она остановилась на самом солнцепеке, и на лице ее вдруг появилось выражение высшей степени довольства. Узкие губы растянулись в улыбке, черты слегка сгладились, а темно-вишневые глаза будто поволокой подернуло. – Идите… гуляйте, а я постою. Погреюсь. Редко такой хороший день случается.

Гуляли молча."

"Катарина шла, думая о своем, а Кайден не мешал, хотя его раздирали многие вопросы. Ему хотелось знать о ней все. И в то же время не хотелось, ибо подозревал он, что некоторые знания пойдут не на пользу. Его сжигало и любопытство. И ревность.

И обида на то, что она оказалась королевой. Пусть и восьмой. И вдовствующей. Но… королевой. А он кто? Бастард? Бабушка столько сил потратила, пытаясь стереть это клеймо, хотя все понимали, что некоторые факты не изменить.

Бастард и королева.

Хоть балладу заказывай из тех, слезливых, где к финалу все трагично помирают. Только Кайден умирать не собирался. И Призрак под ладонью заурчал, соглашаясь.

– Я бы хотела уйти, – наконец заговорила она, не глядя ни на Кайдена, ни на Дугласа. И руку свою убрала, словно отказываясь от опоры. – Уехать на край мира.

Только, боюсь, не позволят. Лучше расскажите мне о болотниках. Что это за твари?

Твари и есть. Лучше не скажешь.

Но… лучше говорить о болотниках, чем о короле, которого не стало, и его жене, которой не должно было оказаться в этом доме, в этом месте.

Глава 28

Катарина ощущала, как на нее смотрят.

Тот старик.

Он не так уж и стар, с толку сбивают седина и морщины, но вот глаза у него молодые, и в них читается крайняя степень неодобрения. Он явно не рад, что Катарина заговорила, ибо теперь не получится оградиться чудесным незнанием.

Он думает, верно, что лучше было бы ей утонуть.

От мертвецов пользы, если подумать, много больше, чем от сомнительного свойства королев. Кайден, конечно, расстроился бы, но вряд ли стал бы горевать слишком долго. Он чересчур живой, на ветер похож, столь же непоседливый. Сегодня юг, а завтра север. И у юбки Катарины он точно не задержится, разве что ненадолго, пока не утолит собственное любопытство.

Мысли были чужими. И правильными.

А потому Катарина отвернулась, чтобы не видеть этого человека и его взгляда.