Вдова его величества

И про дракона здесь еще долго говорить станут…

– Еще бы, – этот голос заставил обернуться. – Разве я не прекрасна?

– Прекрасна, госпожа, – Дуглас вскочил и поклонился.

– Вот и я о том же…

На Джио было алое платье из ткани столь тонкой, что платья могло бы и не быть. Дуглас поспешно отвел взгляд и густо покраснел.

А она и вправду изменилась. Пусть не исчезли никуда ни худоба, ни угловатость, но в движениях появилась та характерная змеиная плавность, которая завораживала.

Кайден поклонился.

И его благодарность приняли. Драконица взмахнула рукой, позволяя сесть, и сама устроилась у камина, почти у самого огня, который потянулся, чуя родную кровь. Рыжие косы выбрались, чтобы обвиться вокруг тонких запястий.

– А ты тоже думаешь, что я прекрасна? – спросила она, глядя на Кайдена рыжими глазами.

– Да. Но…

Дракона легко обидеть. И Кайдену меньше всего этого хотелось.

– Тогда, может, объяснишь мне, что еще нужно этому упрямому идиоту?

– Какому?

– Тому, который сперва решил героически помереть, а теперь твердит, что недостаточно хорош, – верхняя губа дернулась, обнажив ряд острых длинных зубов. – Будто я сама не способна решить, что для меня достаточно хорошо, а что нет.

– Значит, змей действительно жив?

– Жив, – подтвердил Дуглас, отворачиваясь от камина. В свете пламени ткань и вовсе почти растворилась. А Кайден подумал, что зря люди так опасаются чужой наготы. Красиво же. Кожа драконицы будто светилась изнутри, и если приглядеться, можно было различить удивительный узор чешуи.

– Он здесь?

– А где еще? То поместье объявили собственностью короны. Пускай себе, все одно через пару недель обвалится.

– Я счел возможным предложить наш дом как убежище…

– Представляешь, этот идиот… не ты, Дуглас, другой идиот… то есть я тебя считаю в достаточной мере сообразительным. Для человека ты вообще почти гениален…

Дуглас только закряхтел.

– Он заявил, что я обязана вернуться и служить королю. И сунул мне под нос обломок моей флейты.

– Он хоть жив остался?

– Только руку сломала.

Похвальная сдержанность."

"– Этот мальчишка и вправду решил, будто сохранит надо мной власть теперь? – Огня вокруг стало больше, и короткие волосы поднялись пламенеющей короной. – Каждый день ходили. Сперва уговаривали, потом угрожать стали. А я, может, не в настроении. У меня, может, сердечная рана.

– А… та… другая?

– Огонь лишил ее плоти… всей плоти, но суть не разрушил. Все же я еще слишком слаба, – Джио успокоилась столь же быстро, как и впала в ярость. – Она ушла, обессиленная, но живая. Полагаю, вернулась к тому, с кем заключила сделку.

И оскал ее стал шире.

– Словоплут получил свое.