Вдова его величества

– Канцлера Годдарда хватил удар, – Дуглас все же поглядывал на драконицу, но украдкой, осторожно, хотя не стоило обманываться, она знала об этих взглядах. И ей льстило человеческое восхищение. – Тварь получила свое, но этого оказалось мало.

– А Катарина?

– Я нашла крыс… то, что от них осталось. Но во дворец… – Джио покачала головой. – Я слишком долго была человеком, чтобы вот так просто обрести полную силу. Мне понадобятся годы и годы…

Она обняла себя, и на коже проступили мелкие чешуйки.

– Меня хватит, чтобы местные маги держались в стороне, но… – хрупкая фигурка вдруг задрожала. – Здесь все еще холодно…

Пламя окутывало ее мягким плащом, но силы его не хватало, чтобы согреться. И, прежде чем Кайден задал вопрос, драконица поднялась.

– Я ждала тебя, дитя Дану.

– И отнесешь меня к королю?

– Убивать станешь? – поинтересовалась она.

– Зачем? – Кайден облизал сладкие пальцы. – Я уже взрослый. Я уже не убиваю людей просто потому, что они мне не нравятся. Поменяемся.

И драконица засмеялась.

День. И снова день.

Ожидание. Время тянется медленно. И дни похожи друг на друга. В них пробуждение. И тихие шаги служанки, которая огромным крюком раздвигает шторы. Солнечный свет пробирается сквозь стекла робко, будто не до конца веря, что позволено ему коснуться дубового паркета.

Следом поднимаются крылья балдахина.

И чей-то голос говорит:

– Пора вставать, госпожа.

И Катарина встает. Позволяет себя омыть. С нее снимают ночную рубашку, промокшую за ночь от пота – сны всякий раз иные, но пробуждение всегда мучительно, – и протирают кожу лимонным соком. Набрасывают другую.

Заплетают волосы.

Накладывают на лицо маску, которая должна бы избавить Катарину от веснушек, но не избавляет. И это заставляет служанок кривиться. Им непонятно, как благородная дама позволила себя так запустить.

Ей правят брови. Выравнивают цвет лица пудрой. Рисуют губы.

Набрасывают платье, одно из многих, что подходят ее статусу. И все до одного эти платья кажутся невероятно неудобными. Но Катарина терпит.

Завтрак.

Порой ей позволено завтракать здесь же, в отведенных ей покоях, и тогда Катарина получает немного тишины. Но чаще всего она удостаивается высокой чести завтракать с королем.

Ее место – по левую руку, тогда как по правую сидит Маргарет.

Сестра Катарины, безусловно, прекрасна. И знает о своей красоте. И совершенно искренне не понимает, почему Джону мало этой красоты. Она смотрит на Катарину то с яростью, то с откровенной ненавистью, видя лишь в ней угрозу супружеской своей жизни. Но Марго достаточно умна, чтобы не перечить мужу. А тот делает вид, что всего-навсего любезен.

Сплетничают. О ней. О нем.

И Марго, слушая эти сплетни, собирая их, как собирают драгоценные камни, все же держит лицо.