Ведьмак

Он прилег рядом с девочкой, укрыл ее курткой.

– Спи. Спи, сиротинушка.

– Как же! – проворчала она. – Я княжна, а никакая не эта… сиротинушка. И у меня есть бабушка. Моя бабушка – королева, не думай. Вот скажу, что ты хотел меня вздуть ремнем, так моя бабушка велит тебе голову отрубить. Вот увидишь тогда.

– Ужасно! Цири, смилостивься!

– Как же, жди!

– Но ведь ты добрая девочка. Когда голову отрубают, это ужасно больно. Ну обещай, что ничего не скажешь.

– Скажу!

– Цири!

– Скажу, скажу, скажу! Испугался, да?

– Страшно. Знаешь, Цири, когда человеку отрубают голову, от этого можно умереть.

– Смеешься?

– Как я смею!

– Сразу перестанешь смеяться! С моей бабушкой шутки плохи, как топнет ногой, так самые храбрые воины и рыцари падают перед ней на колени, я сама видела. А если кто непослушный, то ррраз – и головы нет.

– Страшно. Цири?

– А?

– Пожалуй, тебе голову… отрубят.

– Мне?

– Угу. Ведь твоя бабушка-королева договорилась о твоем замужестве с Кистрином и послала тебя в Вердэн в Настрог. Ты была непослушной. Как только вернешься… Ррраз! И нет головы.

Девочка замолчала, перестала даже крутиться.

Он слышал, как она чмокает, грызя верхнюю губу зубками, как хлюпает носом.

– Неправда, – сказала она наконец. – Бабушка не позволит отрубить мне голову, потому что… Потому что это моя бабушка, разве нет? Ну, самое большее получу по…

– Так, – засмеялся Геральт. – С бабушкой шутки плохи? Ты уже познакомилась с розгами?

Цири гневно фыркнула.

– Знаешь что? – предложил он. – Мы, пожалуй, скажем бабушке, что я тебя уже вздул, а дважды за одно и то же наказывать нельзя. Договорились?

– Думаешь, больно умный? – Цири приподнялась на локте, шелестя ветками.

 – Если бабушка узнает, что ты меня побил, тут уж голову тебе наверняка отрубят!

– Стало быть, тебе все-таки жалко моей головы?

Девочка замолчала, снова потянула носом.

– Геральт?

– Что, Цири?

– Бабушка знает, что я должна вернуться. Я не могу быть никакой княгиней или женой этого глупого Кистрина. Я должна вернуться, и все тут.

«Должна, – подумал он. – Увы, это не зависит ни от тебя, ни от твоей бабки. А только от настроения старой Эитнэ. И от моих способностей убеждать».

– Бабушка это знает, – продолжала Цири.

 – Потому что я… Геральт, поклянись, что никому не скажешь. Это страшная тайна. Ужасненькая, говорю тебе. Поклянись.

– Клянусь.

– Тогда скажу. Моя мама была волшебница, не думай. И мой папа тоже был заколдован. Все это рассказала мне одна няня, а когда бабушка узнала, то был страшный скандал. Потому что я, понимаешь, предназначена.

– Чему?

– Не знаю, – возбужденно проговорила Цири. – Но я предназначена. Так говорила няня. А бабушка сказала, что не позволит, что скорее весь этот хоррел… хоррерный замок рухнет.