Ведьмак

Va’n vort maeth Eithne a?

– Neen, aefder, – ответила темноволосая, рассматривая ведьмака глазами с поволокой. – Ess’aen Sidh?

Она улыбнулась, блеснув белыми зубками. Она была необычайно красива. Даже по человеческим меркам. Геральт почувствовал себя неуверенно и глуповато, сознавая, что дриада без стеснения оценивает его.

– Neen, – покачала головой Браэнн. – Ess’ vatt’ghern, Gwynbleidd, a vaen maeth Eithne va, a’ss.

– Gwynbleidd. – Красивая дриада скривила губы. – Bloede caerme! Aen’ne caen n’wedd vort! T’ess foile!

Браэнн захохотала.

– В чем дело? – спросил ведьмак, начиная злиться.

– Ничего, – снова хохотнула Браэнн. – Ничего. Пошли.

– Ох! – воскликнула Цири. – Взгляни, Геральт, какие смешные домики!

В глубине котловины начиналась настоящая Duen Canell – «смешные домики», формой напоминающие огромные шары омелы, на различной высоте облепляли стволы и ветви деревьев – как над самой землей, так и высоко и даже очень высоко – под самыми кронами. Геральт заметил также несколько более крупных наземных сооружений, шалашей из переплетенных, все еще покрытых листьями ветвей. Он видел движение внутри помещений, но наружу дриады почти не показывались.

Их было значительно меньше, чем во время его первого посещения.

– Геральт! – шепнула Цири. – Эти домики живут. У них есть листочки!

– Они из живого дерева, – кивнул ведьмак. – Именно так живут дриады, так строят свои дома. Ни одна дриада никогда не причинит боли дереву топором или пилой. Они любят деревья. Но умеют делать так, что ветки растут, образуя домики.

– Чудесно! Я хотела бы иметь такой домик в нашем парке.

Браэнн задержалась около одного из шалашей покрупнее.

– Войди, Гвинблейдд.

Здесь подождешь госпожу Эитнэ. Va faill, кроха.

– Что?

– Она попрощалась. Сказала: до свидания.

– Ах, до свидания, Браэнн.

Они вошли. Внутри дома все перемигивалось, как в калейдоскопе, от солнечных пятен, протиснувшихся сквозь крышу.

– Геральт!

– Фрейксенет!"

"– Жив, чтоб мне провалиться! – Раненый сверкнул зубами, приподнимаясь на постели из лапника. И тут увидел вцепившуюся в бедро ведьмака Цири, и глаза у него расширились, а румянец покрыл все лицо.

– Ах ты, маленькая чертовка! – крикнул он. – Я из-за тебя чуть с жизнью не распростился.

Ну, твое счастье, что я не могу встать. Уж я бы тебе отделал шкурку!

Цири надула губки.

– Это второй, – сказала она, смешно сморщив нос, – который хочет меня побить. Я девочка, а девочек бить нельзя!

– Уж я б тебе показал… что можно, а чего нельзя, – раскашлялся Фрейксенет. – Чтоб тебя! Эрвилл там с ума сходит… Королевские грамоты рассылает, весь трясется при мысли, что твоя бабка обрушит на него свою армию. Кто ему поверит, что ты сама смылась? Все знают, что такое Эрвилл и что он любит.