Ведьмак

Какая корысть с того, что мы живем дольше них? После нашей зимы не придет весна, мы не возродимся, то, что кончается, кончается вместе с нами. Но и тебя, и меня влечет к этим огням, хотя наше присутствие здесь – злая и кощунственная насмешка над их праздником.

Он молчал. Он не любил, когда она впадала в такое настроение, источник которого ему был слишком хорошо известен. «Опять, – подумал он, – опять это начинает ее мучить». Было время, когда казалось, что она забыла, примирилась, как и другие. Он обнял ее, прижал, легонько покачивал, как ребенка.

Она не сопротивлялась. Он не удивился. Он знал, что ей это необходимо.

– Знаешь, Геральт, – вдруг сказала она уже спокойно. – Больше всего мне недоставало твоего молчания.

Он коснулся губами ее волос, уха. «Я хочу тебя, Йен, – подумал он. – Я хочу тебя, ты же знаешь. Ведь ты знаешь, Йен».

– Знаю, – шепнула она.

– Йен…

Она снова вздохнула.

– Только сегодня, – взглянула она на него широко раскрытыми глазами. – Только эта ночь, которая сейчас кончится. Пусть это будет наш Беллетэйн. Завтра мы расстанемся. Пожалуйста, не рассчитывай на большее, я не могу, я не могла бы… Прости.

Если я тебя обидела, поцелуй меня и уйди.

– Если поцелую – не уйду.

– Я надеялась на это."

"Она наклонила голову. Он коснулся губами ее раскрытых губ. Осторожно. Сперва верхней, потом нижней. Вплетая пальцы в крутые локоны, коснулся ее уха, бриллиантовой сережки, шеи. Йеннифэр, возвращая поцелуй, прижалась к нему, а ее ловкие пальцы быстро и уверенно расправлялись с застежками его куртки.

Она опустилась навзничь на плащ, раскинутый на мягком мхе. Он прижался губами к ее груди, почувствовал, как твердеют и обозначаются соски под тоненькой тканью блузки.

Она порывисто дышала.

– Йен…

– Молчи… Прошу тебя…

Прикосновение ее гладкой холодной кожи, электризующие пальцы и ладонь. Дрожь вдоль спины, в которую впились ее ногти. Со стороны костров крики, пение, свист, далекий туман искр в пурпурном дыме. Ласка и прикосновение. Ее. Его. Дрожь. И нетерпение. Плавное прикосновение ее бедер, охватывающих его, стискивающих замком.

Беллетэйн!

Дыхание, разрываемое на вздохи. Вспышки под веками, аромат сирени и крыжовника.

Майская Королева и Майский Король? Кощунственная насмешка? Беспамятство?

Беллетэйн! Майская Ночь!

Стон. Ее? Его? Черные локоны на глазах, на губах. Сплетенные пальцы дрожащих рук. Крик. Ее? Черные ресницы. Мокрые. Стон. Его?

Тишина. Вечность в тишине.

Беллетэйн… Огни по самый горизонт…

– Йен?

– Ах, Геральт…

– Йен… Ты плачешь?

– Нет!

– Йен…

– Ведь я обещала себе… Обещала…

– Молчи. Не надо. Тебе не холодно?

– Холодно.

– А теперь?

– Теплее.