Ведьмак

– На нашу восточную границу, то есть на устье Долины Понтара, нильфгаардцы выйдут через несколько дней, – продолжал Фольтест так же тихо. – Хагга, последняя крепость Аэдирна, долго не продержится. А Хагга – это уже наша восточная граница. И на нашей южной границе произошло нечто очень скверное. Король Эрвилл из Вердэна присягнул на верность императору Эмгыру. Открыл ворота и сдал крепости в устье Яруги. В Настроге, Розроге и Бодроге, которые должны были защищать наш фланг, теперь размещены нильфгаардские гарнизоны.

Совет молчал.

– Благодаря этому, – продолжал Фольтест, – Эрвилл сохранил королевский титул, но его сюзереном стал Эмгыр.

Так что формально Вердэн все еще королевство, но практически он – нильфгаардская провинция. Вы понимаете, что это означает? Ситуация изменилась на обратную. Вердэнские крепости в устье Яруги – в руках Нильфгаарда. Я не могу приступить к форсированию реки. И не могу ослабить стоящую там армию, формируя корпуса, которым следовало бы вступить в Аэдирн и поддержать армии Демавенда. Я не могу этого сделать. На мне лежит ответственность за страну и подданных.

Совет молчал.

– Император Эмгыр вар Эмрейс, – продолжал король, – предложил мне… заключить пакт. Я принял предложение. Сейчас я изложу вам, в чем суть этого пакта. А вы, выслушав меня, поймете… Признаете, что… Скажете…

Совет молчал.

– Скажете… – закончил Фольтест, – скажете, что я принес вам мир.

– Итак, Фольтест поджал хвост, – буркнул ведьмак, переламывая пальцами очередной прутик. – Стакнулся с Нильфгаардом. Бросил Аэдирн на произвол судьбы…"

"– Да, – подтвердил поэт. – Однако ввел войска в Долину Понтара, обложил и занял крепость Хаггу.

А нильфгаардцы не вошли на перевалы Махакама и не пересекли Яругу в Соддене, не напали на Бругге, который после капитуляции и действий Эрвилла взяли в клещи. Несомненно, такова была цена нейтралитета Темерии.

– Цири была права, – прошептал ведьмак. – Нейтралитет… Нейтралитет, как правило, бывает подлым.

– Что?

– Ничего. А Каэдвен, Лютик? Почему Хенсельт из Каэдвена не поддержал Демавенда и Мэву? Ведь у них был союз, их объединял пакт. А если даже Хенсельт по примеру Фольтеста наплевал на подписи и печати на документах и пустил по ветру королевское слово, то, надо думать, не по дурости? Разве он не понимает, что после падения Аэдирна и пакта Нильфгаарда с Темерией придет его черед, что он – следующий в нильфгаардском списке? Ведь ясно же, что Каэдвен должен поддержать Демавенда.

В мире уже нет ни веры, ни правды, но ум-то, надо думать, еще остался? А, Лютик? Есть еще в мире ум? Или остались лишь подлость и презрение?

Лютик отвернулся. Зеленые фонарики были близко, окружали их плотным кольцом.