Ведьмак

Он не заметил этого раньше, но теперь понял: дриады прислушивались к его рассказу.

– Молчишь, – сказал Геральт. – Значит, Цири была права. Значит, Кодрингер был прав. Значит, все были правы. Только один я, наивный, анахроничный и глупый ведьмак, был не прав.

Сотник Дигот по прозвищу Полгарнец откинул полотно палатки, вошел, тяжело сопя и зло ворча. Десятники повскакивали с мест, приняв армейскую стойку и нагнав на лица подобающие случаю выражения. Зывик ловко накинул кожушок на стоящий между седлами бочонок водки, прежде чем глаза сотника успели привыкнуть к полумраку.

Не то чтобы Дигот был таким уж ярым противником выпивок в лагере, просто надо было спасать бочонок. Прозвище сотника родилось не на пустом месте – все знали, что при соответствующих условиях он был способен лихо и чуть ли не мгновенно выхлебать полгарнца самогона. Казенный солдатский кубок емкостью в кварту сотник опустошал как полквартовку одним махом и редко когда проливал хоть каплю на усы.

– Ну и как, господин сотник? – спросил Бодэ, десятник лучников. – До чего там договорились благородные командиры? Какие приказы? Переходим границу? Говорите же!

– Щас, – буркнул Полгарнец.

 – Ну и жарища, забодай ее комар… Щас все выложу. Только для начала дайте чего напиться, не то глотка высохнет вконец. И не трепитесь, мол, нету, потому как самогоном несет от палатки за версту. И знаю, откедова несет. О, из-под того вон кожушка.

Зывик, бормоча под нос ругательства, добыл бочонок. Десятники сбились в плотную кучку, забренчали чарки и оловянные кружки.

– Аааа! – Сотник отер усы и глаза. – Уууух, крепка, забодай ее… Лей еще, Зывик.

– Ну же, говорите, – поторапливал Бодэ.

 – Приказы-то какие? Идем на нильфов аль дале будем торчать на границе, словно грачи на заборе?

– Горит вам в драчку, что ль? – Полгарнец надолго раскашлялся, сплюнул, тяжко присел на седло. – Так уж и тянет за рубеж, в Аэдирн? Подпирает, э? Ярые волчишки, ничего не скажешь, клыками так и клацаете.

– А как же, – холодно сказал малыш Сталер, переступая с ноги на ногу. Обе, как у всякого старого кавалериста, были кривыми, как дуги. – А как же, господин сотник. Пяту ночь в обувке спим, в готовности, стало быть.

Вот и хочим знать, чего будет-то. То ль битва, то ль обратно в форт.

– За рубеж идем, – кратко сообщил Полгарнец. – Завтра на заре. Пять хоругвей. Бурая – передом. А теперь слушайте, скажу, что нам, сотникам и хорунжим, велели комес и благородный господин маркграф Мансфельд из Ард Каррайга, напрямки от короля прибывши, передать. Наставьте ухи, потому как дважды говорить не стану. А приказы те непростые.

В палатке стало тихо.

– Нильфы перешли через Доль Ангру, – сказал сотник.