Ведьмак

Ну, так что ж? В лес, где упыри, или по дороге, где армия и мародеры?

– В леса, – убежденно сказала Мильва. – И в самую гущу. Лучше гули, чем люди.

Шли лесами, вначале осторожные, собранные, реагирующие на каждый шорох в чаще. Однако вскоре приободрились, настроение немного улучшилось, и темп движения восстановился. Ни гулей, ни каких-либо следов их присутствия видно не было. Золтан в шутку бросил, что вампиры и всякая прочая нечисть, должно быть, узнали о приближающихся войсках, и ежели чудам еще и довелось увидеть в деле мародеров и вердэнских волонтеров, то они с перепугу забились в самые дикие и непроходимые дебри и сидят, дрожа со страха и клацая клыками.

– И стерегут вомпериц, жен своих и дочек, – ворчала Мильва. – Чуды знают, что солдат в походе и овцы паршивой не пропустит. А ежели бабские рубашки на вербе повесить, то героям хватит и дыры от сучка.

Лютик, который долгое время не терял задора и юмора, настроил лютню и принялся складывать соответствующий куплет о вербах, дуплах и похотливых вояках, а краснолюды и попугай наперебой подбрасывали ему рифмы.

– О, – сказал Золтан."

"– Что? Где? – спросил Лютик, приподнимаясь на стременах и заглядывая в овраг, на который указывал краснолюд.

 – Ничего не вижу.

– О, – повторил Золтан.

– Не болтай, словно попугай! Что – о?

– Речка, – спокойно пояснил Золтан. – Правый приток Хотли. Называется О.

– Аааа…

– Да ты что? – засмеялся Персиваль Шуттенбах. – Речка А впадает в Хотлю в верховьях далеко отсюда. А это О, а не А.

Низина, по дну которой текла речушка с незатейливым названием, заросла высокой, выше краснолюдских голов, крапивой, пронзительно пахла мятой и сопревшей древесиной и была до предела заполнена непрекращающимся лягушиным кваком.

Берега у нее были крутые, и именно это сделало свое гиблое дело. Телега Вэры Лёвенхаупт, которая с самого начала движения героически переносила все превратности судьбы и преодолела все преграды, проиграла в стычке с речкой О. Она вырвалась из рук спускающих ее к воде краснолюдов, подскакивая, съехала на самое дно низинки и развалилась на мелкие куски.

– Крррва мать! – заскрежетал Фельдмаршал Дуб, контрапунктируя хоровой крик Золтана и его компании.

– Откровенно говоря, – оценил Лютик, рассматривая останки экипажа и раскиданную поклажу, – оно, может, и к лучшему.

Дурной воз – мир праху его! – только затруднял движение, вечно с ним были хлопоты. Взгляни реально, Золтан. Согласись, нам здорово повезло, что никто на нас не напал и не преследовал. Если б надо было быстренько драпать, пришлось бы фургон бросить вместе со всем вашим добром, которое теперь можно спасти…

Краснолюд с негодованием отвернулся и зло забурчал себе в бороду, но Персиваль Шуттенбах неожиданно поддержал трубадура.