Ведьмак

Вампира не было. Но кормили отменно. Первое, второе и… компот.

– Однако у тебя, несомненно, бывали случаи, когда слухи о вампирах имели под собой почву, – сказал Регис, не глядя на ведьмака. – Тогда, думается, время и энергия не пропадали втуне. Чудовище погибало от твоего меча?

– Случалось.

– Так или иначе, – сказал Золтан, – кметам повезло. Я думаю подождать у них в лагере Мунро Бруйса и парней, да и нам отдых не повредит. Кто бы ни пришиб бабу и парня, ему не позавидуешь, если в лагере будет ведьмак.

– Ну, коли уж об этом речь, – стиснул зубы Геральт, – то убедительно прошу не болтать, кто я такой и как меня зовут.

В первую очередь это касается тебя, Лютик.

– Воля твоя, – кивнул краснолюд. – Наверно, у тебя есть к тому причины. Хорошо, что вовремя нас упредил, потому как лагерь уже видно.

– И слышно, – подтвердила Мильва, прервав долгое молчание. – Шуму-то, шуму – страсть!

– Мы слышим, – сделал мудрую мину Лютик, – обычную симфонию лагеря беженцев. Как всегда, расписанную на несколько сотен человеческих глоток, не меньшее количество мычащих коров, блеющих овец и гогочущих гусей.

Сольные партии в исполнении скандалящих баб, дерущихся детей, поющего петуха, а также, если не ошибаюсь, осла, которому сунули репей под хвост. Симфония называется: «Человеческое сборище в борьбе за выживание».

– Симфония, – заметил Регис, шевеля крылышками породистого носа, – как всегда, одороакустическая. От борющегося за выживание человечества несет изумительным ароматом вареной капусты, блюда, без которого, видимо, долго продержаться невозможно. Характерный ароматический привкус создают также эффекты удовлетворения физиологических потребностей, справляемых где попало, чаще же всего по периметру лагеря.

Никогда не мог понять, почему борьба за выживание воплощается в нежелании копать выгребную яму.

– Порази вас дьявол с вашей болтовней, – занервничала Мильва. – Полсотни пустых слов, когда хватило бы трех: воняет капустой и говном.

– Капуста и говно всегда идут в паре, – сентенциозно изрек Персиваль Шуттенбах. – Одно приводит в движение другое. Перпетуум мобиле."

"Стоило им вступить в шумный и вонючий лагерь между кострами, телегами и шалашами, как они незамедлительно оказались в центре внимания всех собравшихся беженцев, которых было никак не меньше, а то и больше двух сотен.

Интерес этот быстро и почти невероятно возрос: неожиданно кто-то крикнул, неожиданно кто-то завыл, неожиданно кто-то кинулся кому-то на шею, кто-то принялся дико хохотать, а кто-то столь же дико рыдать. Возникло сильнейшее замешательство. Из какофонии мужских, женских и детских выкриков трудно было вначале понять, в чем дело, но наконец все объяснилось.