Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

Что? Не рыцарь ты? И нет у тебя ни жены, ни дочерей? Ха, ну что поделать, жизнь продолжается, хе-хе. Значит, нет выбора, придётся кошелёк развязать, хе-хе, серебром позвенеть. Обычно за каждого из моих жеребцов беру двести пятьдесят новиградских крон, в пересчёте на местные деньги это будет тысяча двести пятьдесят марок. Но поскольку ты ведьмак, профессия благородная, да ещё и от господина бургомистра Хана пришёл, готов уступить... Ну, пусть будет... десять процентов. Столько скину. Чтоб знали по всему свету, что ведьмак на коне из моей конюшни ездит. Что это жеребец из Берентроде, от меня, стало быть, от Бенджамина Ханниката...

— Что? Не жеребец? Та гнедая кобылка, что из конюшни выглядывает? Ну конечно, продаётся, а как же иначе, тут всё-таки конюшня, а не картинная галерея, тут продают, а не любуются, хе-хе. Сколько за кобылку? Ну, чёрт с ним, прикину... двести крон. По-братски, хе-хе.

— Но как же так, ведьмак на кобыле вместо жеребца? Как-то не к лицу. Что? Это твоя последняя забота? Ха, клиент — наш господин, хочет кобылу — получит кобылу. Только это, хе-хе, сударь ведьмак, с конями как с рыбой. Я тут жеребцов, что твоих щук отборных предлагаю, а ты себе плотвичку выбираешь. Чего смеёшься? Разве я сказал что-то смешное?

***

Инго Ксмутт ехал по Большому Тракту, весело насвистывая. Копыта украденной буланой кобылки бодро стучали по брёвнам, которыми недавно вымостили дорогу. Ксмутт был весел и при деньгах — содержимое прихваченных вместе с кобылой тюков он продал на ближайшей ярмарке вскоре после удачной экспроприации коня. Теперь он резво направлялся на север. Долго ехать по Большому Тракту он не собирался, встречаться с дорожными рабочими и их надсмотрщиками ему не улыбалось. Планировал свернуть на северо-запад, на лесные тропы, ведущие к хенгфорским перевалам. В Хенгфорсе намеревался продать коня, а на вырученные деньги временно осесть в какой-нибудь деревеньке около Холополя. А может, и перезимовать там.

Грохоча копытами, въехал на мост над лесной речкой, берега которой утопали в крапиве. И вдруг перестал быть один. За два дня и две ночи он встретил на новом тракте от силы три повозки и трёх человек. А теперь вдруг оказался окружён десятком людей. Хуже того — люди были на конях и при оружии. И совсем скверно — они плотно обступили его со всех сторон.

— Ой, — изобразил весёлость. — Господа военные! А я уж испугался, что разбойники... Позвольте представиться, я Рауль Азеведо... На службе у маркграфа...

Испугался, не перестарался ли с дворянской фамилией — на дворянина он не походил ни с какого боку. Но военные, подумал, умом не блещут...

— На службе у маркграфа, — протяжно повторил командир вооружённых, усач в лосиной куртке, с позолоченным аксельбантом, в шляпе с пучком страусовых перьев. — Дворянин, судя по имени.