Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

А эта буланая кобыла, полагаю, как раз из конюшни маркграфа? Верно?

— Верно, верно, — поспешно подтвердил Инго Ксмутт. — Из конюшни маркграфа, как есть. И впрямь, господин рыцарь, вы знаток лошадей..."

"— Знаток, — бесстрастно подтвердил капитан Рейс Карлетон. — Достаточно мне взглянуть на коня — узнаю, не забуду. Потому и знаю, на чьём коне сидишь, сударь Азеведо, или как там тебя на самом деле. И знаю также, что законный владелец этого коня не продал бы его, не заложил, не одолжил и не отдал.

Конокрад облизнул губы. Нервно огляделся. Не было ни как, ни куда бежать — всадники окружали его со всех сторон. А по знаку командира его вдруг схватили железной хваткой за плечи, почти приподняв с краденого седла.

Капитан Карлетон огляделся.

— Господин Аэльварр!

— Господин капитан?

— Видите тот дуб? С такой славной веткой? Будьте любезны, набросьте верёвку на ту ветку.

Глава восьмая

«Вот слова Пророка: воистину говорю вам — наступит хаос во многих местах, и пламя будет вспыхивать повсюду. Солнце воссияет ночью, а луна — днём, и звёзды начнут падать с небес. Кровь потечёт из древа, а камень обретёт глас. Дикие звери станут нападать на людей, а жёны понесут и родят чудовищ».

И вот сбылось пророчество, и очам нашим явилось оно воочию: породили жёны чудовищ. Ведьмаки и есть эти чудовища, вестники хаоса и погибели.

Аноним, «Монструм, или Описание ведьмака»

Глава восьмая

IllustrissimusPraefectus vigilum Эстеван Трилло да Кунья в Ард Каррайге

Datum die 26 mens. Iulii anno 1229 p. R.

Светлейший господин Префект!

Спешу покорнейше доложить, что ведьмак по имени Геральт прибыл к нам на строительство Большого Тракта в месяце июле, где я незамедлительно взял его на службу охраны. Поначалу он явил себя весьма полезным, сразив двух лесных чудищ, прозываемых лешими, кои учиняли нам на стройке ужасающие беспорядки.

Следуя вашему наказу, я дважды заводил с ним беседу о событиях года сто девяносто четвёртого и том происшествии, о коем вы велели выведать. Изобразив превеликое негодование, я толковал ему:

— То было чудовищное злодеяние! Ужас и преступление неслыханное, взывающее к каре!

Ведьмак всё выслушал, но не проронил ни слова, в разговор втянуть себя не дозволил и вообще держался так, будто дело его нимало не касается.

При второй встрече я, как вы и наказывали, упомянул конкретные имена — Маргулис и Хвальба. Однако же и тут ведьмак не поддался на уловку: не выказал ни малейшего интереса, не задал ни единого вопроса и в беседу не вступил.

Из сего делаю вывод, что ведьмак сей, Геральт, ничего особенного о тех событиях не ведает. Хоть истинные лета ведьмаков угадать мудрено, сей Геральт, по моему разумению, не старше decem et octo, а стало быть, в году 1194-м его и на свете-то быть не могло.

Докладываю также, что ведьмак более у нас не служит.