Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

— А если не снимет? Если снова невинную повесим?

— Дом нужно сжечь, — вмешался лекарь. — Сжечь. Это единственное спасение.

— Чушь! Застройка плотная, полгорода сгорит!

— Так что же делать?

— Так ведь ведьмак здесь, — воскликнул седобородый. — Потому и гонца послали, верно? За ведьмаком, верно? Вот и ведьмак теперь у нас! Он в чарах разбирается! Его и послушаем...

— Ведьмак-то, — перебил худой тип в чёрном одеянии, — больно молод. Опытом, думается, не богат?

Геральт не счёл нужным отвечать.

Тип в чёрном подошёл к Геральту вплотную. На шее у него на цепочке висел какой-то священный символ.

— Тут не сопляк-ведьмак нужен! — От него несло жутким перегаром — и застарелым, и свежим. — Тут молитва нужна!

— Молились вы с утра, святой отец, — сердито сказал седобородый, — да толку никакого. Господин ведьмак, что скажете? Возьмётесь помочь?"

"— Помочь? — снова дыхнул водкой священник. — Он? Любопытно бы знать, как. Хотя и не любопытно вовсе, на кой мне это любопытство. Молитва. Только молитва, говорю вам. А сперва – девку повесить!

Седобородый, явно местный старейшина, пошептался с остальными.

— Нанимаем вас, молодой ведьмак, — сказал, наконец. — Мы, то есть здешняя власть. За триста марок. Но плата только в случае успеха. То есть если будет результат.

— Понятно. Принимаю заказ.

— Если помощь какая нужна — поможем, сразу дадим, ни в чём не откажем. Скажите только, что вам требуется?

Ведьмак указал на девушку.

— Она.

***

Искать не пришлось ни долго, ни далеко — помог полезный в таких случаях эликсир под названием Трясогузка. И наблюдение за каплей слизи на клинке кинжала.

— Там, над ручьём, — спросил он у всё ещё следовавшей за ним девушки. — Чей это дом? Говори громче, еле слышу.

— Красильщицы... Раньше...

— Спасибо. А теперь беги домой. И смотри не попадись им снова!

Хижина стояла на самом краю — беднейшем краю — городка, среди ольх над ручьём. Если это и был дом красильщицы, то «раньше» – явно бросалось в глаза. Не видно было сохнущих пучков шерсти и пряжи, на рядах давно неиспользуемых сосудов на крыльце потёки красителей высохли и выцвели.

Он вошёл. Дверь скрипнула. В сенях паутина легла на лицо — видно, нечасто тут бывали гости в последнее время. Повсюду стояли горшки, котелки и прочая утварь красильного ремесла. Пахло уксусом.

В комнате было светло и неожиданно опрятно.

В кресле-качалке с плетёной спинкой сидела женщина. На вид лет сорока. Хотя он мог и ошибаться.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

— У тебя смерть на лице, — сказала женщина.

— Я не тешила себя иллюзиями, — продолжала она, не прекращая медленно раскачиваться. — Знала, что кто-то вроде тебя появится. Да и горожане могли меня выследить... Может, и лучше, что это кто-то вроде тебя.

Он не ответил.