Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

— Бургомистр, — заговорила она снова после долгого молчания, — убил моего сыночка. Задавил конём, пьяный. А потом запугал, сунул денег. Я взяла, вот он и решил, что конец, что всё улажено. Долго я ждала. Наконец добыла, и недёшево, знание и способ. Дорого обошлось, а наложилось так легко... Взмах руки и слово... Было отчаяние, отчаянное средство. Но не знала я, что всё обернётся так страшно... И что пострадают жена и дети... Дети! И та невинно повешенная девушка. Теперь хотела бы всё обратить вспять, отменить... Спасти их. Догадываюсь как.

— Есть только один способ.

— Я знала, — кивнула она. — Знала, что только моя смерть... Но не хотела попасть им в руки, дать себя замучить и повесить... Хотела сама покончить с собой. Купила яд, смотри. Но боялась принять... Может, теперь решусь, при тебе...

— Так не получится.

— Ах. Значит, меч. Тот, что у тебя за спиной.

Он молчал — не было смысла подтверждать. Она тоже молчала.

— Отрубишь, — сказала, наконец, — быстро, одним ударом? Чтобы я не почувствовала...

— Так не получится.

— Ах, — сглотнула она. — Что ж... Если так нужно... Если это спасёт детей...

— Спасёт двоих. Тех, что постарше. Для младшего уже поздно.

Она громко вздохнула. Он заметил слезу на её щеке.

Он обнажил меч. Она вздрогнула.

— Разденься. Достаточно спустить рубаху с плеч.

— Встать?

— Нет.

Он упёрся ногой в полозья качалки, остановил её. Крепко схватил женщину за плечо, впился пальцами. Приставил остриё меча к середине груди. На уровне пятого ребра.

— Я хотела бы...

Он не дал ей договорить.

Толкнул сильно, почувствовал, как лезвие гладко пробивает грудину. Красильщица вскрикнула, дёрнулась, но было поздно. Сжимая пальцы на её плече, он наклонился и надавил, сильно, лезвие с хрустом прошло навылет, ажурная плетёная спинка кресла тоже не оказала сопротивления. Он вдавил меч ещё сильнее, до упора, пока всё лезвие не вышло через спину, до самой крестовины. Женщина уже не кричала, только открывала и закрывала рот. В котором уже появилась кровь.

Но это был не конец ритуала.

Геральт сгорбился, резко дёрнул клинок вверх, дробя грудину и верхние рёбра. Изо рта женщины хлынула кровь — он знал, что клинок рассёк перикард и аорту.

Он надавил на рукоять и сильно рванул лезвие вниз, разрезая последние, нижние края рёбер. Артерии. Вены. И желудочки сердца.

Красильщица вздохнула. Глаза её всё ещё были открыты.

Но это был не конец ритуала.

Он повернул лезвие. Рванул горизонтально, круша рёбра. Сначала вправо, потом влево. От желудочков сердца и артерий теперь осталась лишь каша.

На этот раз это был конец.

Медленно и осторожно он вытащил клинок — тот вышел гладко. Женщина осталась в кресле. Неподвижно.

Если бы не кровь, можно было подумать, что она спит.

***

На площади к нему, запыхавшись, подбежал тот юнец в берете с фазаньим пером.