Верхом на «Титанике»

Красно-белая полосатая палка медленно поднялась, я поколесил по не слишком широким улочкам. Поселок был неэлитным, домики тут теснились на небольших участках близко друг к другу, не поражали роскошью и архитектурными наворотами. Но если б у меня был выбор, где жить – здесь или в Москве, – я предпочел бы оказаться подальше от столицы.

Коттедж, на углу которого красовалась табличка с цифрой «105», практически не отличался от соседского: красный кирпич, обычные окна, оцинкованная крыша. Впрочем, в других домиках не было света, очевидно, хозяева еще не вернулись с работы или приезжали в поселок по выходным, а в особнячке Беркутовой мерцал огонек.

Я быстро поднялся по ступенькам, толкнул дверь, очутился в прихожей, выложенной плиткой.

Маша обнаружилась в небольшой комнате, обставленной в стиле ампир, повсюду позолота, белая полированная мебель и картины с изображением тучных голых женщин.

Девушка сидела на корточках у книжных полок. Часть томов была вынута, и перед Машей зияла ниша, а на ковролине горкой лежали пачки долларов.

– Некрасиво брать чужое имущество, – громко сказал я.

Маша взвизгнула, схватила ассигнации в охапку, прижала их к себе, обернулась, пару секунд просидела с выпученными глазами, потом завизжала.

– Если и дальше вы будете орать, то сюда явится охрана и начнет задавать вам малоприятные вопросы, – сказал я и сел в глубокое кресло, обитое ярко-малиновым плюшем. – Окажись я на месте секьюрити, очень бы удивился и поинтересовался: «Девушка, с какой стати вы по чужим сусекам шарите?»"

"– Как вы сюда попали? – неожиданно почти спокойно спросила Маша.

– Через дверь, – издевательски ответил я.

– Я свое беру, – рявкнула воровка.

– Кстати, – ухмыльнулся я, – думаю, вашей маме было бы удобнее тут. Свежий воздух, хорошее помещение, да и денег на памперсы хватит.

Маша вздрогнула и протянула мне одну пачку.

– Бери и уходи.

– Дешево вы меня покупаете, – покачал я головой.

Девушка быстро вытерла рукой лоб.

– Сколько ты хочешь?

– Мне не нужны деньги.

Маша хихикнула.

– Лады, пошли в спальню, только помойся сначала.

– Вот уж это мне тем более ни к чему, – скривился я, – слава богу, я не нуждаюсь в продажной любви.

– Так че тебе надо? – взъерепенилась Маша. – И ваще, тут частная собственность!

– Ваша?

– Че?

– Особняк кому принадлежит?

– Ну Олеськин!

– Следовательно, вы можете в нем хозяйничать?

Маша вскочила, села на диван, закинула ногу на ногу и прошипела:

– Пошел на… Она моя сестра! Я единственная законная наследница! Имею право на все!

– Через полгода, – пояснил я.

– Че?

– Имущество, оставшееся после умершего владельца, переходит в другие руки через шесть месяцев после смерти хозяина.

– Чегой-то?

– Таков закон, за это время должны отыскаться все наследники.