Верхом на «Титанике»

Машина мордочка вытянулась.

– Какие такие наследники?

– Родственники: муж, сестра, родители, дети.

– Сестра была самая главная! – подскочила девушка.

Я усмехнулся.

– Вы во второй очереди, муж с детьми в первой. А еще возникнут вопросы, откуда у скромной горничной домик и куча денег.

– Че ты хочешь? – устало поинтересовалась Маша.

– Честного ответа на мои вопросы.

– Я мало знаю, – протянула Маша.

– Все же давайте начнем.

– Спрашивай, – кивнула она.

– Кем служила Олеся?

– Горничной.

Меня охватила злость.

– Деточка, если вы решили опять врать, то лучше не надо.

Маша взяла со столика пачку тонких сигарет.

– Да не, правда. Олеська сначала в больницу пошла, там беда! Жуть зеленая, долго даже святой не выдержит. Знаете, как она плакала! Придет домой, на раскладушку ляжет и в голос ревет. Только куда деваться? А потом ее какой-то мужик нанял, денег за хороший уход дал, мать у него в клинике лежала, после операции. Олеська за бабкой лучше чем за родной присматривала, вот ей тот дядька и предложил: «Бросай в госпитале ломаться, иди к нам в домработницы, денег будет столько же, а работы меньше. С одной легче возиться, чем по отделению летать». Ну, она и согласилась. Бабка та потом померла, Олеська в другое место пристроилась. Больше я ничего не знаю.

Я нахмурился.

– Ей-богу! – воскликнула Маша. – Мы хоть и сестры, только Олеська подробности про себя не рассказывала. Ща, выложу все по порядку. Да, она попросила: «Маш, прикинься моей хозяйкой, я телефон дам, если понадобится, ну вроде я у тебя служила, скажешь обо мне хорошее…»

Маша удивилась и спросила:

– Чего, ты с хозяевами поругалась?

– Умер он, – мрачно пояснила сестра, – несчастный случай, с лестницы упал, кто захочет горничную после такой истории нанимать.

– Не ты же его столкнула, – испугалась Маша.

– Другие постарались, – загадочно ответила Олеся, – я только людям помогала, обещали мне хорошую плату, но…

– Обманули! – ахнула Маша.

– Да нет, – отмахнулась Олеся, – отстань! Так ты согласна?

Младшая Беркутова замолчала.

– Говорите, я очень внимательно слушаю, – подбодрил я девушку.

– А на этом все, – промямлила Маша, – я, правда, обещание выполнила, с каким-то мужчиной пообщалась, расхвалила Олеську. Мне не трудно сестре доброе дело сделать, она, кстати, за услугу сапоги мне обещала купить, зимние, на натуральном меху. Но умерла! Ей-богу! Не веришь?

– Машенька, – нежно протянул я, – ну конечно же, вы говорите чистую правду. Осталось выяснить маленькую деталь: чей это дом?

– Теперь мой, – гордо ответила собеседница, – а был Олеськин.