Верная

К тому же мы не просто так молчим. Это может быть опасно.

– Ты даже не понимаешь, что он задумал!

– Почему не понимаю? Вырваться. Здесь много ума не надо.

– Ну и? Если так, станешь ему помогать?

– Я кажусь тебе жалкой?

– Нет! Что ж ты за дура? Я… Знаешь, я тебе завидую страшно. Но ему – ещё больше. Знать, что кто-то тебя любит настолько, это… Я даже представить не могу, какое это счастье.

– Он не знает.

– Почему ты так думаешь?

– Я ему не говорила.

– Если он не дурак… а он не дурак, Женя… то давно уже понял, что тобой движет. Другой вопрос, как далеко он готов зайти, пользуясь твоими чувствами.

– Так далеко, как я позволю."

"– Вот именно. А на тебя здесь надежды нет. Ты, мать, кажется, позволишь ему всё на свете, желая обратить на себя внимание. Только знаешь, чего я боюсь? М-м-м? Любовь – она либо есть, либо нет. Её невозможно завоевать даже такой вот собачьей преданностью. Это абсолютно иррациональное чувство.

– Так и есть. Если мы говорим об обычном человеке. Но Серго… мне кажется, он головой даже любит – такие у него мозги. Точнее, он никогда не любил, я в этом уверена, но если полюбит, то сначала головой. А в сердце впустит только потом, когда всё как следует проанализирует и оценит на предмет возможных рисков и выгод. И тогда…

– Что?

Подумав, я пожимаю плечами:

– Не знаю, как это объяснить. Не знаю, откуда взялась эта вера, что если он всё же полюбит, то…

– Что? – в который раз повторяет Сергей, подталкивая меня к дальнейшим откровениям.

– То это с лихвой окупит… всё. Вообще всё. Понимаешь?

– Все твои жертвы?

На самом деле после сегодняшнего я уже ни в чём не уверена. Увидеть его своими глазами с другой было слишком больно. Почти убийственно.

– Знаешь, дело в том, что мы по-разному смотрим на ситуацию. Ты видишь меня эдакой бессребреницей. А на деле я матёрый коммерс, который, да, безусловно, вложился, но под такой процент, что совершенно точно наварится. Ну, или нет. – Вымученно улыбаюсь куда-то в голый бок Дорошева. Серый тяжело вздыхает. Ведёт юркими ловкими пальцами по моим волосам. Я трусь об него, как кошка. Мне так важно чувствовать, что я не одна, что я здесь, стою прочно на обеих ногах, пусть и хорошо тряхнуло. И, наверное, в какой-то момент перебарщиваю. Потому что Серёжа меняет положение, подминая меня под себя. Я недоумённо свожу брови над переносицей.

– Я, наверное, смог бы… Если ты хочешь.

Секунду я реально не понимаю, к чему он вообще ведёт. А потом откидываю голову и смеюсь, хотя на самом деле мне плакать хочется.

– Иди ты… донжуан. Я о сексе даже не думала.

Дорошев делает вид, что обиделся.

– А как мне тебя ещё понять? Ходишь тут полуголая, с сиськами…

– Если бы они тебя волновали, я бы не ходила. Спи уже, чудо. А впрочем дай мне футболку.