Верная

Может быть, она гадает, что связывает такую женщину и такого… мужчину. Остаётся лишь плотней сжимать зубы, чтобы её не одернуть. Ее любопытство понятно. Мы же в провинции.

– Нам бы столик у окна. И два меню.

– Да, конечно.

Два заламинированных листа, что спустя минуту ложатся на аутентичный рушник, покрывающий тяжелый деревяный стол, меню назвать можно если только с натяжкой.

– Мне борщ со сметаной, нарезку, жаркое… А компот с чем?

– Со свежими ягодами.

– Давайте. И водки, – заключаю, откладывая меню в сторону.

– Сколько водки-то? – вздыхает девица.

– Графин.

– Хлеб нужен? Пампушки? У нас вкусные, с чесноком и зеленью.

– Обязательно, – включается в диалог Евгения. – Штук шесть, да? – это ко мне. – Я тоже буду борщ. А холодец у вас настоящий?

– Самый что ни есть.

– Тогда холодец с хреном."

"Чёрт. Ей удаётся меня удивить. Смотрю на Евгению Александровну чуть дольше, чем это следовало, и вдруг натыкаюсь на такой же изучающий взгляд усевшихся чуть поодаль от нас охранников.

– А фамилия, Евгения Александровна, у тебя есть?

Наверное, до неё доходит, что сидеть в помещении в солнцезащитных очках не самая лучшая идея. Она не спеша их снимает и, не глядя на меня, отвечает:

– Конечно. Воскресенская.

И вот, наконец, она поворачивается и… Наверное, она и носит очки, потому как знает, насколько отталкивающим её взгляд кажется окружающим. Под ним вмиг становится неуютно, как под рентгеном. Обычно так смотрят понравившееся кино, но никак не на человека. Да и вообще они какие-то ненормально большие. Её глаза… Подавив в себе желание отвернуться, бросаю:

– Воскресенская? Дочь самого Александра Николаевича?

– Александр Николаевич – мой отчим.

– Вот как? Тогда почему вы сами не возглавили этот проект?

– Потому что это слишком ответственное поручение.

– Неужто кто-то сомневается в вашей компетентности?

Евгения крутит в руках солонку.

– Всё дело в возрасте. Считается, что я для этого слишком молода.

Так-так, похоже, моя новоявленная заместительница намекает на мой возраст? Весело.

Приносят еду. Рублю борщец и исподтишка за ней наблюдаю. То, что она берёт ложку и начинает есть, становится для меня полной неожиданностью. Думал, побрезгует. Наливаю водку себе и, подумав, ей.

– Ну, за родителей?

Тоже думал – не станет пить… А она, чуть помедитировав над рюмкой, лихо опрокинула горькую вслед за мной.

– За родителей. Кстати! – щёлкает длинными пальцами. – Я же совсем забыла. Меня просили передать вам телефон. Вдруг вы захотите связаться… – Я резко вскидываю взгляд, мол, осторожно! Евгения кусает щёку и скомкано заканчивает: – Ну, я не знаю. С кем-нибудь захотите. С родителями, если те живы, или с друзьями. Вот, сейчас… – открывает сумочку, достает последней модели айфон.