Весь Мегрэ. Том 3

Это, конечно, «папа» ван Мелен, который между двумя танцами в «Спортинге» или, скорее, между двумя партиями в карты побеспокоился узнать, что у нее нового.

— Сегодня утром она звонила в Париж.

— По какому номеру?

Номер холостяцкой квартиры Марко на улице Этуаль.

— Ей ответили?

— Нет. Она оставила нам записку, чтобы ее соединили снова.

— Это все?

— Минут десять назад она снова запросила разговор с Монте-Карло.

— И говорила?

— Да, два раза по три минуты.

— Вы не будете так добры доложить ей о моем приходе?

— Охотно доложу, месье Мегрэ.

Какой идиотизм! Услышав, как говорят о графине, Мегрэ немного оробел перед ее титулом, и теперь это его унижало.

В лифте он чувствовал себя юнцом, который вот-вот в первый раз увидит живую знаменитую актрису.

— Сюда…

Посыльный постучал в дверь. Чей-то голос ответил: «Войдите». Дверь открыли, и Мегрэ оказался в гостиной, оба окна которой выходили на озеро.

Здесь никого не было. Из соседней комнаты, дверь которой была полуоткрыта, до него донеслось:

— Садитесь, господин комиссар. Через минуту я буду в вашем распоряжении…

Поднос — и на нем почти не тронутая яичница с беконом, булочки и раскрошенный на мелкие кусочки круассан.

Комиссару показалось, что он расслышал характерный звук, который раздается, когда снова открывают уже начатую бутылку. Потом что-то зашелестело.

— Извините меня…"

"Мегрэ по-прежнему чувствовал себя как посетитель, заставший актрису в интимной обстановке: был сбит с толку и разочарован. Перед ним стояла женщина маленького роста с очень обыкновенной внешностью, почти без макияжа, бледная, с усталыми глазами. Рука, которую она ему протянула, была влажной и дрожала.

— Садитесь, прошу вас…

Мегрэ успел рассмотреть за полуоткрытой дверью неубранную постель, разбросанные в беспорядке вещи и аптечный пузырек на ночном столике.

Графиня села напротив него, натягивая на колени полы кремового шелкового халата, под которым была видна ночная рубашка.

— Я так огорчена, что создала вам столько трудностей…

Она выглядела на все свои тридцать девять лет, а сейчас, пожалуй, казалась даже старше. Под глазами были глубокие синеватые круги, от которых глазницы казались глубже, и возле каждой из ноздрей — по тонкой горестной морщинке.

Эта женщина не изображала утомление. Она действительно страшно устала и была на пределе своих сил. Мегрэ был готов поклясться, что она вот-вот заплачет. Графиня смотрела на комиссара, не зная, что сказать, и тут зазвонил телефон.

— Вы позволите мне?

— Прошу вас.

— Алло! Да, это я… Можете передать ей трубку… Да, Анна… С вашей стороны очень мило, что вы мне позвонили… Спасибо… Да… Да… Еще не знаю… Сейчас у меня гость… Нет. Не просите меня выходить… Да… Скажите ее высочеству спасибо. До скорой встречи.