Весь Мегрэ. Том 3

 — Над верхней губой у нее блестели крошечные капельки пота, и, когда она говорила, Мегрэ почувствовал, что от нее пахнет спиртным. — Вы очень сердитесь на меня?

Это был вопрос жеманницы, но графиня не кокетничала. Она выглядела естественно и была слишком потрясена, чтобы набраться мужества для актерской игры.

— Все так ужасно, так неожиданно! И как раз в тот день, когда…

— Когда вы объявили полковнику Уорду, что решили с ним расстаться? Вы это хотите сказать?

Она кивнула:

— Я думаю, Жеф… то есть ван Мелен вам все рассказал, разве не так? И спрашиваю себя, что могу добавить… Вы отвезете меня обратно в Париж?

— Вы этого боитесь?

— Не знаю… Он посоветовал мне следовать за вами, если вы так решите.

Я делаю все, что он говорит. Он такой умный и такой добрый, настолько выше других! Можно сказать, он все знает, все предвидит…

— Он не предвидел смерть своего друга Уорда…

— Но он предвидел, что я вернусь к Марко…

— Вы и Марко договорились об этом? Я думал, что, когда вы оказались лицом к лицу в кабаре, ваш первый муж был в обществе молодой голландки и вы не говорили с ним…

— Это верно, но все же я решила…

Кисти ее рук, которые, выглядели старше, чем лицо, нервно двигались, не останавливаясь ни на секунду; пальцы сплетались и стискивали друг друга так сильно, что кожа на суставах белела.

— Что я могу объяснить вам, если я не знаю сама, как это получилось? Все было хорошо. Я думала, что излечилась. Мы с Дэвидом были готовы пожениться и только ждали, пока будут подписаны последние бумаги… Дэвид был человек того же сорта, что ван Мелен — не совсем того же, но почти такой.

— Что вы хотите этим сказать?

— Папа, я это чувствую, всегда говорит мне то, что думает.

Необязательно все, потому что не хочет утомлять меня подробностями, но я чувствую, что у нас с ним есть контакт, вы понимаете? А Дэвид — тот только смотрел на то, как я живу, своими большими глазами, и в них всегда был веселый огонек. Может быть, он смеялся не надо мной, а над собой. Он был похож на большого, толстого кота, очень лукавого и умного, как философ. — И графиня повторила: — Вы понимаете?

— В начале вечера, отправляясь обедать с полковником, вы не имели намерения порвать с ним?

Она немного подумала:

— Нет.

 — Потом заговорила снова: — Но я догадывалась, что однажды это случится.

— Почему?

— Потому, что это было не в первый раз. Я не хотела возвращаться к Марко, потому что хорошо знала…

Она прикусила губу.

— Вы знали что?

— Что все начнется сначала… У него нет денег, и у меня тоже нет. — Вдруг ее мысли приняли новое направление, и графиня заговорила быстро и отрывисто, словно опьяненная наркотиком: — У меня нет своих денег, вы это знаете? Нет совсем ничего.